Дом огней

За пыльным пупсом, в котором на самом деле находилась одна из скрытых камер, он хранил бокал и бутылку «Нобиле ди Монтепульчано» 2009 года: вино подарил ему много лет назад дедушка одного маленького пациента. Вооружившись штопором, Джербер выпустил на волю букет вина, годами пребывавшего в заточении, и почувствовал себя на седьмом небе.

Джербер разложил свой скудный ужин на столике из вишневого дерева, где стоял электронный метроном, с помощью которого доктор вводил пациентов в транс. Включил радиоприемник, составлявший ему компанию, когда нужно было сосредоточиться или расслабиться, и настроил его на станцию, передающую только классическую музыку.

Идеально, сказал он себе.

Прежде чем садиться в кресло, решил забрать из карманов плаща черный блокнот и ручку. Эва не позволила делать записи во время предварительной беседы, значит нужно поторопиться и записать свои заключения, пока он их не забыл. Но, сунув руки в карманы плаща, Джербер нащупал только блокнот.

Авторучка, когда-то принадлежавшая синьору Б., исчезла.

Джербер вспомнил, что в комнатке Эвы положил ее на пол вместе с блокнотом, когда сидел, скрестив ноги, будто индус. Наверное, уходя, забыл ее прихватить. А может, и нет… Ручку забрала девчонка, сказал себе Джербер. Ведь во время их краткой беседы Эва нарочно сказала, что ее воображаемый друг похищает предметы, а потом они появляются снова.

Он такой противный.

Эва хочет доказать, что он реален: возможно, в следующий раз, когда я приду, ручка найдется.

"Удовольствовавшись простой шариковой ручкой, он удобно устроился в кресле и положил блокнот на колени. В янтарном свете от пылающего камина, убаюканный музыкой, он делал записи, время от времени откусывая от лепешки, лежащей рядом на столике, или смакуя вино. Закончив краткий отчет, перечел свои записи с бокалом «Нобиле» в руке.

После сегодняшнего визита он пришел к важному выводу.

Накануне Майя Сало, желая убедить его заняться этим случаем, произнесла такую фразу: «Неделю назад, ни с того ни с сего, Эва попросила прогнать маленького дружка, сказала, что больше не хочет с ним играть…»

Но Джерберу вовсе не показалось, будто Эва хочет избавиться от воображаемого приятеля. Она не готова от него отделаться по той причине, что сама создала его, преследуя собственные цели.

Она хочет, чтобы мы поверили, будто он приказывает, что делать.