Дом в Порубежье

А потом покой и тишина древнего, еще знавшего луну мира, разом окутали меня. Я распознал старинный любовный напев… голос Девы иногда осекался, ибо слова не всегда могли раздвинуть заслонившие память вуали. Тут кровь вострепетала в моих жилах, а горло стиснула память о давних рыданиях. Следом пришла глубокая печаль, а с нею сгустился золотой туман памятной издревле любви. Во всем величии возродилась она тогда в моем сердце, и в тот миг я понял, сколь многое мы забыли, считая, что помним все прежние радости и печали.

И я смотрел на Мою единственную невидящими глазами, зная, что и она плачет – не от боли, от прилива воспоминаний, в которых смешивались Нежность, Печаль и Любовь… Все, Что Было, и То, Чему Не Пришлось Совершиться… все, что возвышает нас Духом к Извечному Свету, рассеивающему серые сумерки жизни, к запредельному покою и тишине, к далеким негромким напевам, доносящимся из-за тенистых гор, воздвигнутых временем и забвением. Итак, Дева плакала, глядя вперед, – но не от скорби, а горделиво подняв голову, словно бы озаренную истинной Славой.

Мне казалось, что она и не замечала, что поет; Наани словно погрузилась в думы, и высокий дух открывал перед нею все чистое, истинное и благородное.

И вдруг песня ее зазвучала с истинной силой, словно не было вечности. Милые, безумные, вдруг возникшие заново воспоминания несли с собой чудо и боль, которых еще не знали среди людей, которых не знать более никому… не знать этой любви, утраты, тоски, не знать пролетевших несчетных веков, и прошлого счастья – во всем его очаровании, – и страшного расставания… всего, что сгинуло в бездне лет.

Мне уже почти казалось, что вокруг нас негромкими отголосками зазвучали голоса милых, давно ушедших друзей… Воспоминания окружали меня – как и Деву. Слезы жгли мои глаза, а она шла между редких деревьев и скал, как будто окруженная светлым ореолом, рожденным пламенем древних закатов.

Потрясенный видением, я ощущал, что все вокруг меня делается нереальным, уступая место воспоминаниям.