Дом-фантом в приданое

Поначалу Олимпиаде казалось, что он полюбил ее чистой любовью исключительно по причине наличия у нее этого самого собственного жилья, но потом она перестала морочить себе голову подобной ерундой.

— Что это такое, черт побери? — спросил он устало, когда Олимпиада отворила дверь. — К тебе что, кто-то ломился?

— Я же тебе говорила! У нас человека убили, а потом он взорвался почти у меня в квартире! Еще на той неделе!..

— Ах да! — сказал Олежка. — Я и забыл.

Он все время все забывал.

Он протиснулся в квартиру, поискал, куда бы кинуть портфель, потому что полочки, на которую он его кидал всегда, больше не существовало.

— Ну, что тут было? — спросил Олежка, поцеловав ее сухим и шуршащим, как осенний лист, поцелуем. — Правда, что ли, взрыв?!

Пока Олимпиада рассказывала все, что уже три раза повторила ему по телефону, он задумчиво стянул брюки, оставшись в носках и некоем подобии колготок. Снял пиджак, пристроил его на спинку кресла-качалки, с которой он все равно всегда падал, через голову стащил галстук и рухнул на диван — устал.

— Ужасно, — посочувствовал он, когда Олимпиада закончила рассказывать — в четвертый раз. — Ну, при нашей жизни бывает и не такое.

— Бывает, — согласилась Олимпиада из кухни, где она стряпала ужин и очень торопилась, потому что, приезжая с работы, Олежка всегда хотел есть. — Но, знаешь, мне почему-то казалось, что со мной такого быть уж точно не может никогда!

— Все под богом ходим, — сказал Олежка-философ и зевнул. — А моя мамаша знаешь что учудила?

— Что?

— Сегодня позвонила и сообщила, что подаст на нас с братом на алименты, потому что мы ей денег не даем! Вот дура старая! Она думает, что у меня зарплата официальная! Представляешь, отсудят ей алименты, а у меня зарплата тысячу семьсот восемь! Вот с них и будет получать, идиотка!

Олимпиада помолчала.

— Олежка, а может, лучше ей просто денежек давать? Она же не от хорошей жизни в суд подает!

— Да? — взвился Олежка.