Дом-фантом в приданое

 — Как же так?! Вот ты живешь себе, живешь, работаешь слесарем, во всяком оборудовании разбираешься, и тут приходит к тебе такой Володя и говорит — а не хочешь ли теперь за деньги делать взрывные устройства, чтобы людей убивать?! И человек соглашается?! Вот просто так берет и соглашается?! Да?!

— Не совсем так, — сказал Добровольский мягко. — Есть определенные правила, я тебе уже говорил про кроликов и удавов. Есть правила… подбора и вербовки контингента и агентуры. Кого за деньги, кого по идеологическим соображениям, кого как.

— Вот именно, — горестно согласилась Олимпиада, — за жабры. Мы не люди. Мы лягушки. Нам ни до чего нет дела.

— Быть может, ему как раз было дело, этому слесарю. Может, он не хотел умереть с криком «Аллах акбар!», но очень любил деньги и ему нравилось копаться в проводах. Мы же не знаем.

Они помолчали.

— Зато я знаю совершенно точно, — продолжал Добровольский, — что несколько лет назад в оперативных разведданных была информация о том, что следует обращать особо пристальное внимание на одиноких молодых женщин, в особенности тех, кто вырос в детдоме и у кого нет родных, но у которых есть дети, больных онкологическими заболеваниями в последней стадии.

— Господи, — выговорил Олимпиада. — Зачем?!

— Затем, что за деньги они могут согласиться на многое. За деньги, которые после их смерти получат их дети. А смерть неминуема что так, что эдак.

— Это не может служить им оправданием!

— А я никого и не оправдываю, — сказал Добровольский. — Я просто утверждаю, что мы не можем судить о том, из-за чего Племянников решился на такое… страшное дело.

— Он не был одинокой женщиной с онкологией в последней стадии.

— Вот именно.

— А откуда ты знаешь о разведданных? Ты все-таки комбриг? Или комдив?"

"— Я заручился поддержкой ваших компетентных органов и просмотрел кое-какие материалы. Наспех, конечно, а я очень не люблю работать наспех! Я попросил… придержать расследование. Попросил несколько дней на то, чтобы разобраться самостоятельно.