Дом-фантом в приданое

Противник перебрался через Великую Китайскую стену, и все вокруг пылало, как степь во время пожара. Потушить его удастся только совместными усилиями и только на короткое время.

— Боже мой, — сказал Добровольский, тяжело дыша, когда пожар был кое-как потушен. — Как я попал!.. Ну ладно ты, молодая еще, а я-то, я-то!..

Олимпиада засмеялась — ей нравилось, что он говорит «как я попал!», в этом слышалось обещание, которого ей так хотелось.

— А сколько времени? — спросил он, зевая. — Ты же вроде хотела посмотреть!

— Полвосьмого, — ответила Олимпиада и тоже зевнула.

— Как полвосьмого? Полвосьмого чего?

— Утра, конечно, Павел! Или ты думаешь, что спал до вечера?

— Я думал, что спал пять минут!

Он не мог проспать всю ночь и даже не заметить этого! Не мог, и все тут. У него классическая бессонница с самой молодости, он всю жизнь принимает снотворное, и чем дальше, тем серьезней препараты! Он вообще не может спать в гостиницах, самолетах и в чужих постелях — только дома и если повезет! Нет, это невозможно!.

Часы показывали девятый час.

Обнаружив это, Добровольский вдруг совершенно расслабился, улегся обратно на подушку и обстоятельно пристроил на себя Олимпиаду Владимировну.

— Мне на работу надо, — сонным голосом сказала она. — Опоздаю, Марина меня съест! А-м-м! — И она укусила Добровольского в предплечье. — Возьмет и съест.

— Мне больно!

— Да ничего тебе не больно.

И они полежали, глядя в потолок, как будто там показывали райские картины.

— Я не храпел?

— Храпел. Стены тряслись просто. Еще ты стонал и метался, чуть не столкнул меня с кровати. Тебе кошмары снились?

Добровольский подумал.

— Да нет. Не снились. Вообще у меня бессонница, я очень плохо сплю всегда, а сегодня что-то… разоспался.

— Вот и хорошо, — сказала Олимпиада и зевнула тихонько, — а я проснулась в семь, сходила в ванную, вернулась, а ты все спишь и спишь!..

— Зачем ты в семь ходила в ванную?

Тут Олимпиада ужасно смутилась.

— Ну-у, у меня были всякие дела… Умыться, зубы почистить, чтобы… чтобы быть свежей, когда ты проснешься! Вдруг тебе захочется меня поцеловать, а у меня зубы не чищены!

Он подумал.

— Ты теперь всегда будешь вставать в семь и бежать в ванную, чтобы почистить зубы?

— Всегда — хорошее слово, Павел.

— Очень хорошее, — согласился Добровольский, — и если ты не намерена вернуть своего кавалера…

— Павел!

Он передразнил ее.