Дом-фантом в приданое

 — Ты хочешь сказать, что это он тут всех поубивал, чтобы как-то завладеть домом?!

Добровольский пожал плечами.

— Но как он может им завладеть?!

— Я не знаю. Но уверяю тебя, что существует огромное множество всяких комбинаций!

— А зачем ты его спрашивал, кто мимо него прошел?

— Я спрашивал потому, что у меня есть подозрения, — ответил Добровольский довольно туманно. — Но я пока не буду их озвучивать. Мне необходимо все проверить.

— Как ты можешь проверить, если ты не милиционер?!

— У меня есть связи, — ответил Добровольский еще более туманно.

— А Женька-писатель? — подала голос Люсинда. — Люба говорила, что он в саперных войсках служил! Это правда или как?

— Не знаю. Но это самое простое, — сказал Добровольский. — Это можно узнать в течение часа. Отправить запрос, и все.

— Какой запрос, Павел?!

— У меня есть связи, — повторил Добровольский настойчиво.

Олимпиада помешала кофе и сняла кофейник с плиты.

— Но тогда выходит, — сказала она, держа кофейник в руке, — что он причастен к взрыву? Если дядя Гоша занимался изготовлением взрывных устройств, а Женя их сбытом…

— Слабоват он для сбыта, — задумчиво проговорил Добровольский.

— Какие взрывные устройства? — пролепетала Люсинда. — Дядя Гоша Племянников?!

— Да, да, — зашептала Олимпиада, — я тебе потом все расскажу! — И, как всякая нормальная женщина, тут же принялась рассказывать:

— У него дома целая лаборатория за железной дверью. Это какой-то кошмар, я такого никогда не видела!..

— Липа, — одернул ее Добровольский, — ты, кажется, обещала рассказать потом!

— Но я же ничего и не рассказываю! И потом, если Женя ему помогал, значит, он тоже обо всем знал?! И, может, это он убил дядю Гошу?!

Добровольский пожал плечами:

— Я бы не стал делать скоропалительных выводов.

Сказано это было с таким явным превосходством, что любая уважающая себя феминистка немедленно отволокла бы его в суд хотя бы за неуважение к присутствующим дамам!

Но ни Люсинда, ни Олимпиада не были приверженцами моднейшей женской религии и веру в мужское тупоумие не исповедовали.

— Хорошо, — сказала Олимпиада, — если это скоропалительные выводы, то что тогда не скоропалительные?

Добровольский выразительно посмотрел на кофейник. Олимпиада спохватилась, достала кружки, круассаны и сушки с маком, кому что больше нравится.

— Когда я ползал по крыше первый раз после того, как упал Парамонов, то нашел три пары следов, — сказал Добровольский, прихлебывая огненный кофе.