Дом-фантом в приданое

…Добровольский за соседней дверью не подавал никаких признаков жизни, и Олимпиада — из гордости — тоже не подавала, по крайней мере, перед его дверью! Правда, каждый день, уходя на работу и приходя домой, проделывала возле нее некие пассы — подолгу мыкалась на площадке, будто в поисках своих ключей, долго тыкала ими в замок, как бы не в силах попасть с первого раза, открывала, закрывала, выходила… И все напрасно!

За три прошедших дня они повидались только однажды, когда с них в очередной раз «снимали показания» — теперь уже по поводу смерти Парамоновой.

Люсинда сидела дома с замотанным горлом, и вид у нее был несчастный. Она говорила, что «подпростыла» с горя, когда увидела повесившуюся Парамонову, но при этом отводила глаза и мялась.

Про одиссею, предпринятую Добровольским и Олимпиадой в квартире дяди Гоши, никто ничего не спрашивал. Милиция бумажку с печатью с дяди-Гошиной квартиры не снимала, и туда больше никто не заходил, только старший лейтенант Крюков поднялся на площадку, посмотрел издали, цела ли, и сбежал вниз, к своему пускающему бензиновые дымы «газику».

— Олимпиада!

— А?

Марина Петровна встала из-за стола, обошла его и воздвиглась перед сотрудницей.

— Да что с тобой такое? — спросила она почти человеческим голосом. — Ты меня не слышишь?

— Нет-нет, слышу, Марина Петровна.

В кабинет заглянул кто-то, увидел начальницу и быстро скрылся.

— Давай посмотрим твою рассылку. Кому ты отправляла сообщения о пуске разливочной линии в Екатеринбурге?

Олимпиада равнодушно пожала плечами:

— Да всем.

— Кому всем, покажи мне?

Олимпиада полезла в стол, вытащила толстую папку с надписью «Деловые издания» и плюхнула ее перед Мариной Петровной."

"— Там сверху подколот листочек. Галочками помечено, кому отправлено, а красным фломастером — кто получил. Я звонила и проверяла, дошло ли.

Марина Петровна недоверчиво распахнула папку и уставилась в список, даже губами зашевелила от усердия.