Должница (СИ)

Не знаю, в какой момент мне все это перестает нравиться – в момент, когда Кирилл затащил меня кухню, даже не спросив моего мнения, или в момент, когда речь зашла о таинственной фигуре Ахитова, но убираться отсюда стоило немедленно.

- Ты знаешь, я передумала. Я ухожу, оставь все при себе.

Резко дергаюсь в сторону выхода, но ожидаемая агрессия Кирилла дает о себе знать. Он преграждает мне путь, а затем резко хватает меня за волосы.

- Отпусти меня! – вскрикиваю я.

Не от боли. А от неожиданности и страха, который теперь был не только за свою жизнь, но и за жизнь во мне.

- Вся твоя жизнь - это игра, - страшно улыбается он, заглядывая в мои глаза, - и я в ней кукловод. Было очень приятно трахать тебя, получая за это деньги.

Широко распахнув глаза, я слушаю его речь, но будто не слышу. Это доходит до меня доходит с трудом. И верить в это совершенно не хочется.

И во мне просыпается такая ненависть, на которую раньше я была просто не способна.

- Есть еще кукловоды, но лично знаю я только одного. Ахитов. Это он подослал меня к тебе в прошлом году.

А в следующую секунду я ощущаю холодный металл на своей шее, впивающийся острием в тонкую кожу. С ужасом слышу звук расстегиваемой ширинки. С ужасом смотрю в безумные глаза человека, которого совсем не знаю.

Кирилл толкает мое тело назад, заставляя меня упереться ягодицами в стол. Холодный металл вновь упирается в шею, на этот раз больнее. Я понимаю, что стоит мне только дернуться – как будут задеты важные артерии.

- Я беременна, Кирилл. Остановись, - громко сглатываю, чувствуя металл у горла.

- Это будет еще экзотичнее, - его глаза загораются безумием.

А я готова упасть прямо здесь же. Ноги едва держат. И я впервые молюсь о том, чтобы Руднев вернулся… вернулся за мной!

Но вместо этого скользкие липкие руки Кирилла резко задирают мое платье. От бессилия я сжимаю и разжимаю кулаки. Я понимаю, что я должна бороться, но меня словно парализовало. От и до.

- Я солгу, если скажу, что мне было все равно, когда он трахал тебя в отеле.

И лишь когда его мерзкая рука пробирается под резинку моего белья, я будто просыпаюсь. Словно отхожу от наркоза или оживаю на середине трассы, где на тебя мчится огромное количество машин. Я начинаю думать, и это позволяет мне схватить другой нож со стола – по ощущениям, перепачканный в масле.

Вот она привычка Кирилла – не мыть за собой посуду.