Должница миллионера

Я тоже решила поддержать компанию. Песня была довольна известная, я сделала громче и тоже стала подпевать. Мне казалось, еще немного, и джип начнёт раскачиваться от наших диких танцев внутри него. Даже не думала, что мы с ним так здорово проведём время до самолёта. Хорош, засранец!

Вскоре машина остановилась на открытой местности аэродрома.

На площадке увидела красавца — крылатую птичку, которая понесёт в клювике сегодня только нас. Кроме машины Романа здесь была припаркована ещё одна — спортивная тачка классного тёмно-синего цвета.

— Привет, — сказал он нам и потянул руку Роману, не сводя ледяного взгляда с меня. Я злобно зыркнула на Романа — Саша знал, что я буду здесь!

Мужчина поздоровался и ответил на рукопожатие, пока я поджимала губы и размышляла — прямо сейчас бежать или сначала всё же поздороваться?

— И тебе привет, Аня.

— Роман, — грозно обратилась я к жениху Али и кивнула в сторону. — На пару слов.

Не двинув и бровью, Воронцов отошёл от Саши, который лишь хмыкнул и достал свой смартфон, изображая бурную деятельность.

— Блин, Рома! — пихнула я его. — Ты чё мне не сказал, что тут будет… этот? Ты же сам видел — у нас отношения, мягко сказать, не дружеские. Это и есть твой друг, и это его самолёт?

— Ну да, его, — ответил хирург.

— Куда полетит?! На остров? — сквозь зубы прорычала я.

— Ага. Говорит, тоже отдохнуть хочу и на вашу свадьбу посмотреть. Не могу же я ему отказать — это его самолёт, да и дом тоже. Это то же самое, что сесть в такси и попросить водителя выйти. Сама понимаешь.

— Бля-я-ядь… Великолепно.

Первая мысль была, конечно, развернуться и уйти в закат. Но Аля! Я же не могу бросить её в день свадьбы.

— Ань, да успокойся. Я с ним поговорил — он всё понял. Всё нормально будет.

— То есть он теперь думает, что я ещё и тебе нажаловалась?

— Нет. Он же знает, что я сам все увидел. Давай не будем портить праздник и срывать свадьбу. Если что — сразу говори мне, я его в океане утоплю. Постарайтесь не ругаться при Але.

Я в гневе смотрела на него, пока тот разводил ручищами, мол, что я могу сделать, я сам жертва обстоятельств.