Дольче вита по-русски

 – Года три тому назад он решил поменять золотые коронки, стоявшие у него во рту еще с советских времен, на более естественно выглядящие. В прошлом году он тоже занимался протезированием.

– Понятно. Осталось вспомнить, на каких именно зубах имелись протезы у вашего мужа.

– А что у вас там написано? – осведомилась Валерия Юрьевна.

– На шестом и седьмом зубах сверху слева, а также на пятом-шестом зубах снизу справа, – прочитала я. – Все совпадает?

– Да откуда же я знаю?! – Краснощекова посмотрела на меня с изумлением.

– Ну, может, Семен Семенович сам вам говорил?

– Да, он говорил, что поставил коронки на коренные зубы, но без излишней детализации.

– Хорошо, а какие-нибудь полостные операции ему делали? – уточнила я.

– Да, два года тому назад ему удалили аппендикс.

– У этого человека также есть шрам, свидетельствующий об апендоктомии. Теперь перейдем к родимым пятнам, – сказала я и встретилась в зеркале взглядом с домработницей.

Я, конечно, понимала, что глухонемой женщине ничто человеческое не чуждо и она тоже может испытывать самое обыкновенное любопытство. Другая на ее месте наверняка бы стояла за дверью и жадно вслушивалась в каждое слово хозяйки и частного детектива, то есть меня. Оля же была вынуждена ловить движения наших губ в зеркале.

– Татьяна Александровна, что же вы замолчали? У Семена на теле были небольшие родимые пятна и множество родинок, но я так сразу не могу вспомнить, в каких именно местах. Никогда не старалась это запоминать.

"– Родимое пятно на правой щиколотке округлой формы, размер – полтора сантиметра в диаметре, – прочитала я. – Как раз на этой ноге не было ботинка.

– Я бы сказала, скорее овальной формы, – поправила меня вдова. – И именно на щиколотке, только вот на какой? Я не помню… Боже, как же я, оказывается, была невнимательна к Семену!..

Я вспомнила про Вику Осташкину. Возможно, она лучше изучила тело своего любовника и могла бы помочь в идентификации трупа.