Дольче вита по-русски

Я не заметила, чтобы ему кто-то ответил тем же жестом, и вновь осведомилась:

– Кому ты все машешь?

Вместо ответа Олег попросил:

– Танечка, посиди здесь, пожалуйста, пять минут, не больше. Я там одного приятеля увидел. Он мне «штуку» должен. Подойду к нему, ладно?

– Иди, – согласилась я и стала наблюдать, к кому он подойдет.

Олег вышел в другой зал. Я поставила недопитый коктейль на барную стойку и отправилась за ним. Вскоре я увидела, что Кривулин подошел к невысокой девице, в одиночестве подпиравшей стенку, и затряс ее за плечи.

– Лена, ты мне можешь объяснить, что происходит?! – Олег продолжал трясти девушку за плечи. – Я не понял, ты что, накололась?

Лена на самом деле выглядела очень странно. Она перемешала в своей одежде все стили, которые только были возможны, – джинсы со стразами, свитер крупной ручной вязки под горло, пляжную бандану с пальмами, кожаные митенки. Но за всем этим «футляром» невозможно было не заметить ее неестественно-бледного лица с расфокусированным взглядом.

– Нет, – девушка мотнула головой из стороны в сторону.

Кривулин неожиданно оглянулся и увидел меня.

– Ты что здесь делаешь? Где я тебе сказал меня ждать? – напустился он на меня.

– Олег, я просто хотела сказать…

Он не дал мне договорить, а взял меня под локоток и повел обратно к барной стойке со словами:

– Танечка, дорогая, это не то, что ты думаешь.

– Ты уверен, что тебе это надо, причем именно сейчас?"

"– Уверен. Боюсь, что там все слишком серьезно. Ты посиди пока здесь, закажи все, что захочешь. Не сомневайся, деньги у меня есть.

– Олег, а может, мне лучше уйти? – ревниво осведомилась я.

– Таня, я очень рад, что судьба свела нас. Я не хочу тебя терять! Понимаю, у тебя есть повод на меня обидеться, но я заглажу свою вину, – Кривулин оглянулся и увидел, что Лена оторвалась от стены и направилась к выходу.

– Поняла, – кивнула я.

Мне не нужны были его духи, я и без них никуда уходить не собиралась, пока не узнаю, о чем Олег собирается беседовать с Леной. Шестое чувство подсказывало мне, что речь пойдет о Фридрицком, живом или мертвом.