Дольче вита по-русски

Разве приятно получить записку, в которой тебе кто-то серьезно угрожает и требует немалую сумму денег? Откровенно говоря, я думала, что он мало-помалу успокоится и кому-нибудь позвонит, например, Грындину, и тогда я наконец-то услышу подтверждение его причастности к похищению трупа. Но Шильдиков варился в котле собственных эмоций и не спешил с кем-либо ими делиться.

– Мразь! Идиота кусок, твою мать… бледная спирохета, гонококк гнойный, – патологоанатома так и тянуло на медицинские термины. Я гадала, к кому же относятся эти «ласковые» выражения, пока не услышала: – Ну, Паша, ну шизоид…

Паша? Уж не Павел ли Сергеевич это Грындин? Скорее всего, он.

Значит, Шура злится на своего начальника за то, что тот его так подставил. Ну вот, это уже кое-что…"

"Я просидела в «Ситроене» рядом с домом Шильдикова вплоть до позднего вечера. Тот никуда из дома не отлучался и никому не звонил. Его разговоры с самим собой периодически возобновлялись, но смысла в них было не больше, чем в криках футбольных фанатов после позорного проигрыша любимой команды.

Не больше, но вполне достаточно для того, чтобы понять – Шура страшно разгневан тем, что его ожидания не оправдались. Похоже, он надеялся, что все останется шито-крыто, но вот незадача – откуда-то появился нежелательный свидетель и потребовал за молчание пятнадцать тысяч баксов.

Урюпину я дала на размышления три дня, и моя клиентка за-явила, что это слишком большой срок. Я учла ее замечание и оставила Шильдикову лишь одни сутки на принятие решения, но он почему-то отнюдь не торопился что-либо предпринимать.

Неужели решил проигнорировать требование шантажиста? Или названная в письме сумма лежит у него дома, завернутая в тряпочку? Откровенно говоря, я плохо представляла себе Шуру, открывающего счет в каком-нибудь банке. Хотя я ведь так до конца и не узнала этого человека, как мне стало ясно с недавних пор.

* * *Утром я приехала на свой наблюдательный пункт в Трубный район пораньше, и сделала это не зря. Не было еще и восьми часов, как патологоанатом вышел из дома и, пугливо озираясь по сторонам, направился к автостоянке.

Вскоре он выехал оттуда на своем «Рено» и направился в сторону второй горбольницы. Его рабочий день начинался в девять часов, но Шильдиков явился в морг на сорок минут раньше. Причем машину он снова оставил не на парковке у забора клинического городка, а чуть дальше, почти на автобусной остановке. Я пристроилась неподалеку и двинулась на территорию больницы.