Горничная для тирана

– Дарина! – ловит мои руки, сжимая, насильно затаскивает к себе на колени, вынуждая оседлать его лицом к лицу. – Послушай меня! – требует, но я мотаю головой, не желая ничего слушать. – Дарина! – снова ловит мои руки и впивается мне в губы. Сама кусаю его сильно, почти прокусывая, но Демьяна это не останавливает, он углубляет поцелуй, обхватывая мою шею, чтобы не смела отвернуться.

Все как в тумане, я, словно сумасшедшая, начинаю отвечать на поцелуй Демьяна, сплетая наши языки, хотя раньше никогда этого не делала.

Его руки проходятся по моему телу, сжимают грудь, бедра, не ласкают - грубо трогают, а я хочу сильнее, начиная извиваться и мычать в рот Демьяна. Он путается с моей юбке, задирая ее, хватает резинку трусиков. Рывок. Вскрикиваю, когда он рвет на мне трусики, больно впиваясь тканью между ног.

Демьян наконец дает мне вздохнуть. Запрокидываю голову, когда его горячие, жадные губы всасывают кожу на шее, спускаясь ниже, а пальцы сжимают клитор. Откидываю голову, царапаю его грудь через рубашку, стискиваю материал в руках, когда мужчина прикусывает сосок через ткань платья и одновременно скользит пальцами в мое лоно.

Пытаюсь расстегнуть его рубашку, руки дрожат, ничего не выходит.

– Рви! – подсказывает Демьян, собирая мои волосы на затылке. Дергаю рубашку, отрывая пуговицы, и уже царапаю от нетерпения его кожу на груди. Я сама не своя. Меня словно нет. А на Демьяне сидит какая-то другая женщина, голодная самка, которая очень хочет, до дрожи, до истерики.

Звук расстегивающегося ремня, ширинки - головка члена обжигает складочки, рывок…

– А-а-а-а-а! – вскрикиваю, царапая шею Демьяна.

Его вторжение в меня - это всегда больно и шокирующе. Но мне хорошо. Я сама начинаю двигаться, раскачиваясь на нем, закатывая глаза, откидываясь назад.

Он дергает меня за затылок к себе, прикасается своими губами к моим губам, но не целует.

Мы рвано дышим в губы друг друга, задыхаясь,

– Моя девочка, – хрипло шепчет и начинает вдалбливаться в меня снизу.

Жалобно скулю ему в губы, закатывая глаза и чувствуя, как дрожат ноги. Сегодня меня никто не щадит и не ласкает. Я понимаю слово «трахать». Меня трахают быстро, сильно, глубоко, с характерными шлепками. А мне хорошо, дико хорошо. В какой-то момент кажется, я сладко умираю. Лечу, лечу, лечу... Взрыв. Мощный, беспощадный, в глазах темнеет. Я даже не понимаю, что кричу и кусаю губы Демьяна.