Добрый друг Декстер

Мечтал правильно воспитать его и поставить обеими ногами на тропу Гарри.

Видимо, во мне говорил инстинкт размножения, неукротимая тяга к воспроизведению самого себя — изумительного и неповторимого? А то, что я являю собой монстра, недостойного находиться в человеческом обществе, не имеет значения. Это объясняло то невообразимое число кретинов, которые ежедневно попадались мне на пути. Однако в отличие от них я сознавал, что без меня наш мир стал бы более приятным. Но в то же время меня больше всего заботили собственные чувства, как бы ни реагировал на них остальной мир.

Какой же я осел! Неужели периодическое возлежание на диване у Риты превратило мой некогда могучий интеллект в груду дрожащей сентиментальной каши? Почему я думал о разного рода нелепицах? Почему не попытался изыскать способ избежать бракосочетания? Неудивительно, что я не мог избавиться от назойливого преследования Доакса.

Я взглянул на часы. На всю эту мысленную околесицу у меня ушло четырнадцать минут. Почти то, что требовалось. Я взял рацию и вызвал Доакса:

— Сержант Доакс, доложите о своем месторасположении.

Доакс выдержал паузу и прохрипел:

— В данный момент я предпочел бы об этом не говорить.

— Повторите, сержант.

— Я преследовал правонарушителя и опасаюсь, что он заметил меня.

— Какого правонарушителя?

Снова последовала пауза, и у меня сложилось впечатление, что сержант, решив возложить всю работу на меня, не знает, как выразиться.

— Парня из моих армейских дней. Он попал в плен в Сальвадоре и считает, что это произошло по моей вине.

— Вам нужна поддержка?

— Пока нет. Я пытаюсь обмануть его.

— О’кей, старик, — произнес я, испытав священный трепет. Наконец-то мне это удалось.

Мы обменялись сообщениями еще несколько раз, чтобы доктор Данко услышал нас.

Найдя в гараже патрульную машину, отправляющуюся в южную часть города, я убедил копов доставить меня к дому Риты.