Добрый доктор Айбандит

Просто выполз из «Жигулей», помог выбраться Николаю, и парни удрали с места происшествия.

Правда, далеко уйти они не смогли – у Волкова открылась рвота. Гиви посадил друга в ближайшем дворе возле мусорного бака и вернулся к разбитой машине. Зачем? Он и сам этого не понимал. Наследник олигарха достал из кармана темные очки, нацепил их, смешался с набежавшей толпой и стал смотреть. Спустя минуту у Гиви в голове что-то щелкнуло, он стряхнул с себя оцепенение и позвонил отцу (десять лет назад мобильные еще не были широко распространены, но у студента Милия, сына миллиардера, сотовый имелся).

"– Папа, – прошептал студент, – случилась авария. Элеонора и Олег Волков умерли, мы с Николаем совсем плохие. Что мне делать? Сюда уже какой-то журналист прикатил, ходит, фотки делает!

Через четверть часа, опередив милицию, к месту катастрофы прибыл Михаил Гордин, личный адвокат Отара. А вместе с ним следователь Ласкин. Гиви хорошо знал его, тот находился в тесном контакте с Гординым и вроде неофициально работал на отца.

Михаил обвел глазами толпу, выдернул из людской массы Гиви, быстро отвел его на соседнюю улицу и спросил:

– Где Николай?

– Там, во дворе, – прошептал студент и потерял сознание.

Очнулся Гиви в своей комнате, около кровати стояли отец и Ласкин. У Отара было такое выражение лица, что сын чуть снова не лишился чувств. Гиви приготовился к самому громкому скандалу в своей жизни, ждал любых, самых жестоких репрессивных мер, но отец неожиданно тихо произнес:

– Начинается избирательная кампания, любая шумиха вокруг моего имени и моей семьи наглухо перекроет мне дорогу к депутатскому креслу.

Ласкин откашлялся.

– Сначала расскажи мне правду. Всю. Где были, что делали, как вели себя. Не упусти ничего, я должен быть в курсе любых мелочей. Даже если ты где-то выплюнул жвачку, сообщи об этом.

Когда Гиви закончил повествование, Ласкин сказал:

– Запоминай. Тебя в машине не было.