Добрый доктор Айбандит

В больнице, куда папа после аварии поместил бедняжку, сделали специальное обследование скелета и пришли к выводу, что ей не больше пятнадцати и не меньше тринадцати лет. Точно установить не получилось.

– Но девочка помнила свое имя и призналась, что занималась проституцией. Ведь так? – продолжала я гнуть свою линию.

Женя дернула плечами.

– Нет, у вас неправильная информация. На шее у нее на тоненькой цепочке висел кулон в виде золотого сердечка, на нем было выгравировано: «Эмилия». Милиция, которая пыталась установить личность пострадавшей, предположила, что это и есть ее имя.

А на мысль о проституции навели весьма специфическая одежда девочки, прическа и макияж. Ну, не пойдет девочка из приличной семьи на улицу в сетчатых колготках и ботфортах, в кожаных мини-шортиках и коротком топе, открывающем живот и большую часть груди. А еще в сумочке Эмми нашли запасные трусики."

"– Говорящая деталь, – вздохнула я.

– Более чем, – подхватила Женя. – И гинеколог подтвердил, что девочка часто занималась сексом, подчас очень грубым.

Надо сказать, что милиция работала на совесть, да и папа их постоянно теребил, но никаких родственников Эмми найти не удалось. Может, ей подарили кулон с чужим именем? Или она его украла. Так что с биографией Эмми – сплошной туман.

– Неужели, очнувшись в больнице, она не стала задавать вопросов? – удивилась я.

Волкова потерла рукой лоб.

– В себя она пришла не сразу, был длительный период реабилитации. Потом, встав на ноги, начала спрашивать: «Где я? Как сюда попала?» Психолог задал ей встречные вопросы: «Ты кто? Можешь назвать свое имя?» Через несколько месяцев безуспешной работы папа ему сказал: «Хватит мучить несчастную.

Она Эмилия Волкова, мы с женой забираем девочку к себе». Один очень крупный невропатолог объяснил отцу, что Эмми пережила жестокий стресс, а до того жила, похоже, в страхе – над ней издевались, заставляли обслуживать похотливых мужиков. Авария была шоком, который наложился на предыдущие пролонгированные душевные и физические страдания, и – бац! – мозг защитил Эмми, запретил ей воспоминания.

– Пострадавшая один раз сказала следователю, что сидела в машине и ела бургеры, а потом увидела, как парень, находившийся в автомобиле, бросил в колу какие-то таблетки, – напомнила я.

Собеседница сжала ладонями виски.

– Может, и так. Простите, у меня голова разболелась.

– Это вы меня извините! – воскликнула я. – Довела вас до мигрени, заставила погрузиться в тяжелые воспоминания.

Евгения взяла трубку.