До того как

Мне показалось, что она обкуренная.

– Она ушла и не вернулась. Забей. – Схватив с полки книгу, кидаю ею в Нила.

Тот стонет и, обозвав меня козлом, уходит.

Взбешенный, еду в кампус. Там продолжаю донимать соседку Стеф.

– Я весь в нетерпении. Столько хорошего слышал про этот предмет, – втирает ей Лэндон, когда я пристраиваюсь к ним в хвосте. Должно быть, они реально сдружились. Тесса отвечает тихим голосом, а Лэндон ей улыбается. Улыбка Тессы так и лучится теплом. Я отворачиваюсь.

Так они нравятся друг другу? У нее ведь есть парень, тот, модельной внешности.

Где-то посреди лекции Лэндон выходит из аудитории, и Тесса отодвигается от меня подальше.

– На этой неделе у нас «Гордость и предубеждение» Джейн Остин, – объявляет профессор Как-его-там. Тесса улыбается. Да не просто улыбается – лыбится от уха до уха.

Ну еще бы, чиксы обожают «Гордость и предубеждение». С ума сходят по Дарси.

Смотрю, как Тесса собирает вещи: огроменный органайзер и кипа учебников (наверное, все учебники, доступные в нашей библиотеке).

Иду за ней следом. В коридоре говорю:

– Дай угадаю: ты без ума от любви к мистеру Дарси.

Грех не постебаться над ней.

– В него влюблена каждая женщина, прочитавшая эту книгу, – говорит Тесса, старательно не глядя на меня. На улице, на перекрестке она, прежде чем перейти дорогу, смотрит в обе стороны.

– Конечно, ты влюблена в него. – Я смеюсь и вдруг замечаю, что она уже почти перешла дорогу. Черт, вот ведь шустрая.

– Ты просто не в состоянии понять, чем привлекателен мистер Дарси, – пытается задеть меня Тесса.

В ночь смеюсь.

– Делать романтического героя из грубого и несносного существа? Это же глупо. Если бы у Элизабет была хоть капля мозгов, сразу его отшила бы.

Мисс Я-Сама-Гордость оборачивается и, к моему немалому удивлению, начинает хихикать. Невинно и искренне, как почти никто уже не умеет.

– То есть ты согласна, что Элизабет – дура? – дожимаю я.

– Нет, Элизабет – один из самых сильных и сложных литературных персонажей.

Она защищает Элизабет Беннет, как не стала бы защищать ни одна восемнадцатилетняя девушка. Меня разбирает искренний смех, и Тессу – тоже, а смех у нее мягкий и легкий, как пух.

Какого хрена…

Я замолкаю и отворачиваюсь.

Тесса – странная.

– Еще увидимся, Тереза. – Покидаю ее, направляясь в другую сторону.