До того как

Деревья что-то раскачались… или это я перепил?

Тесса смотрит на дом, потом снова на меня.

– Ты останешься здесь?

Киваю и беру ее за руку. Она тоже остается. Поверить не могу, что буду ночевать в доме Кена – после финта, что он выкинул.

– Да, и ты – со мной. Идем.

Вырваться она не успевает.

На полу еще остаются осколки; ведро переполнено битым фарфором и стеклом. Вот и славно, Лэндон сам справляется. В конце концов, он получит моего папочку в качестве отчима. Хотя почему получит? Уже получил. Кен Скотт постоянно достается кому-то или чему-то другому, только не мне: барам, Карен, Лондону, этому домине… На меня времени он не находил, а теперь думает, что я с его гадством смирюсь? Хрен ему по всей морде!

Мы с Тессой поднимаемся на второй этаж.

Если память не изменяет, нам в дальнюю по коридору комнату. Черт, сколько же тут дверей… Не хватало еще заглянуть в комнату к Лэндону и застать его за дрочиловом.

Вот она, последняя дверь. Тесса по пути молчала, ну и ладно, так даже лучше. Не хочется слишком давить на нее; и надо бы избавиться от мыслей об этом козле, моем спермодоноре.

В комнате темно, ищу выключатель.

– Хардин? – шепчет Тесса.

Сквозь щель в занавесках в комнату проникает лунный свет. Отпускаю Тессу и ищу дальше проклятую кнопку. Да где же она, черт? Веду рукой по гладкой стене…

Какого хрена?

Вижу силуэт стола и вроде как лампы на нем. Слепо бреду к нему. На ходу спотыкаюсь обо что-то и чуть не падаю.

– Черт!

По ходу дела, в этой комнате вообще света нет; Кен и Карен как знали, что я сюда загляну.

Подстава…

Наконец ощупью нахожу абажур. Бинго!

– А вот и я, – говорю Тессе и дергаю за цепочку на лампе. Маленькая, а горит ярко, просто ослепительно. Поморгав, осматриваюсь.

Это моя комната, которой я ни разу не пользовался. Ни разу.

Интерьер напоминает убранство какого-нибудь отеля: стены светло-серые, с белоснежной полосой вдоль потолка и плинтуса. На ковре борозды от щетки пылесоса. Кровать у дальней стены отвратительно велика; у дорогого изголовья из вишневого дерева – гора декоративных подушек.

Если такая громадина и пригодится, то только если в самой середине, на темно-сером пуховом одеяле возляжет обнаженная Тесса. Жаль, но она не торопится возлечь на ней. Стоит у стола в масть кровати, на котором – новенький аймак. Выпендрежники хреновы.

Растираю шею и говорю:

– Это моя… комната. – Даже не знаю, что еще сказать.

– Так у тебя тут своя комната? – прикусив губу, спрашивает Тесса.

Фактически – да, но я здесь чужой.