До того как

Языком провожу по нижней губе Тессы, и она вздрагивает. Обвиваю ее руками, держусь за нее. Вдруг из дома доносится какой-то шум, и Тесса отстраняется. Я больше ее не целую, но объятий не разжимаю.

– Хардин, мне правда пора. Так больше нельзя. Для нас это добром не кончится.

Она себе лжет. Мы все преодолеем.

– Нет, можно, – заверяю ее. Не знаю, откуда во мне эта надежда, но она расцветает в груди, и на сердце становится легко.

– Нельзя. Ты меня ненавидишь, а я больше не хочу быть мишенью для твоей злобы. У меня в голове все путается: то ты меня унижаешь после первой же близости…

Да, так и было.

Я все испортил. Надо объяснить, что порой я все порчу, намеренно. Всегда так поступал. Как-то, когда мне было двенадцать, бабуля решила устроить праздник в честь моей днюхи; разослала приглашения и заказала особый торт. В сам день рождения я всем сказал, что праздник отменяется, и до вечера хандрил у себя в комнате. К торту даже не притронулся. Вот так я порой сам все и порчу…

Хочу сказать еще что-то, но Тесса прижимает мне палец к губам.

Если бы не пластырь, я целовал бы ее в порез.

– …то целуешь и говоришь, что без меня не можешь. Мне не нравится, как я веду себя с тобой, и не нравится, как я себя чувствую после твоих выходок.

– И какая же ты со мной? – спрашиваю. Мне-то она нравится. Она куда лучше многих из окружающих.

– Такая, какой я быть не хочу: обманываю своего парня и постоянно плачу, – надломившимся голосом произносит Тесса. Она ненавидит себя за то, какой становится в моем обществе, и за это я сам себя ненавижу.

Мне-то хочется, чтобы ей нравилось. Чтобы она хотела меня так же, как я хочу ее.

– А знаешь, какой ты мне видишься? Когда ты со мной? – Большим пальцем провожу вдоль линии ее челюсти, и ее веки, затрепетав, смыкаются.

– Какой? – шепчет Тесса, едва раскрывая рот. Она успокоилась и ждет, что я отвечу.

– Ты становишься собой, – говорю я чистую правду. – Просто не можешь осознать этого, боясь, что подумают другие. И я знаю, что после того, как я приласкал тебя пальцем… – Она морщится, ей неприятен подбор слов.

 – Прости… после твоего первого опыта… я поступил неправильно, и мне было плохо, когда ты покинула меня.

– Не верю, – закатывает Тесса глаза.

– Клянусь, я говорю правду. Знаю, ты меня считаешь плохим… но с тобой я… – Не могу закончить. Тесса проникает в меня все глубже, глубже и глубже, и это страшно. – Ладно, забей.

– Договаривай, Хардин, или я прямо сейчас ухожу. – Она говорит совершенно серьезно.