До тебя

Я снова поднес бутылку ко рту, закрыл глаза и с усилием проглотил подступившую к горлу желчь.

Мне нечего было ей сказать. Тот парень, которого она знала в четырнадцать, больше не существовал. Мои родители бросили меня. Она меня бросила.

Я остался один, прямо как предсказывал этот козел, мой отец.

Жгучее чувство ненависти и боли словно тисками сковало мою шею, а потом сдавило голову, и внутренности стало жечь так сильно, что мне захотелось содрать с себя всю кожу, просто для того чтобы сделать вдох.

Я швырнул бутылку через всю комнату, она врезалась в стену, и остатки виски вылились на пол.

Проклятье!

Я словно обезумел. Сбежав вниз по лестнице, принялся опрокидывать стулья, разбивать рамки с фотографиями, крошить посуду и хрусталь. Схватил каминную кочергу и принялся махать ею во все стороны. Уничтожил все фотографии, на которых моя мать запечатлела меня улыбающимся, все долбаные статуэтки, расставленные для вида – якобы мы нормальная, счастливая семья. За два часа я разнес наш дом в пух и прах, а сам ощущал опустошение и усталость.

Дом превратился в груду хлама, я был весь в поту, но словно парил в небесах. Никто не может ранить меня, если я могу ранить их."

"В блаженном беспамятстве и умиротворении я уселся на заднем крыльце с еще одной бутылкой «Джека» из своей заначки. Дождь остудил мое тело. Не знаю, сколько я там просидел, но я наконец-то снова мог дышать, и это было здорово. Все-таки иногда полезно ломать вещи, как пятилетнему ребенку. Я наконец-то вернул себе контроль, и теперь просто сидел и пил, наслаждаясь тишиной в голове.

– Джаред?

Я повернул голову и едва не задохнулся. Тэйт? О господи. Нет, нет, нет…

Она здесь? В гребаных шортах и маечке?

Я отвернулся от нее, надеясь, что она уйдет. Я не хотел сорваться при ней. Или сделать что-нибудь глупое. Я наконец-то успокоился, но мои мысли еще не вошли в привычную колею.

– Джаред, собака лаяла на улице. Я позвонила в дверь. Ты не слышал?

Черт, она стояла так близко. Я ощущал притяжение. Мне хотелось быть к ней еще ближе.

Тэйт спустилась с крыльца и встала передо мной, прямо под дождем, и я ощутил покалывание в кончиках пальцев. Моим рукам не терпелось прикоснуться к ней.

Я поднял глаза на одно мгновение, не в состоянии справиться с притяжением.

Господи. Она вся промокла. И я снова уставился в землю, зная, что́ сделаю, если продолжу смотреть на нее. Ее мокрая майка липла к телу, но она скрестила руки на груди, пытаясь прикрыться.