До тебя

– О нет, даже не думай!

Повернувшись ко мне лицом, Тэйт подняла биту, но я сократил расстояние между нами прежде, чем она успела замахнуться. Я вырвал биту у нее из рук и швырнул в сторону, а сам приблизился к ней вплотную, нависая над ней, но не прикасаясь. Волны жара одна за другой накрывали меня – между нами оставались считаные сантиметры.

Тэйт тоже злилась, судя по ее взгляду. Но дышала не тяжело и глубоко, а быстро и поверхностно. Она была напугана.

– Пошел вон! Ты с ума сошел? – Она попыталась проскочить мимо меня, чтобы выбежать из комнаты, но я преградил ей путь.

– Ты вырубила электричество в моем доме, – я говорил тихим и ровным голосом. Не хотел, чтобы она меня боялась. Я не причиню ей вреда. Но она должна знать, что на любой ее маневр у меня найдется достойный ответ.

– Докажи! – выпалила она.

Ох, детка. Мое лицо расслабилось, и губы растянулись в притворной и жутковатой улыбке. Ей не стоит играть со мной в такие игры.

– Как ты сюда пробрался? – огрызнулась она. – Я вызову полицию!

– У меня есть ключ, – ответил я, наслаждаясь тем, как вытянулось ее лицо.

– Откуда у тебя ключ от моего дома?

– Вы с отцом все лето провели в Европе, – проговорил я, сузив глаза. – Кто, думаешь, забирал вашу почту? Твой папа мне доверяет. А зря.

Джеймс Брандт, я был в этом уверен, не знал практически ничего о моих отношениях с его дочерью. Тэйт не плакалась ему о том, что между нами происходило, – в ином случае, уверен, я бы недосчитался пары конечностей.

– Убирайся отсюда, – скомандовала она.

Я надвигался на нее, пока она не оказалась прижата к балконным дверям, а потом склонился над ее лицом, давая понять, кто здесь на самом деле все решает.

Урок первый, Тэйт. Я никогда не делаю того, что мне говорят.

– Ты надоедливая стерва, Татум. Держи свою гребаную задницу подальше от моей территории.

Она смотрела мне в глаза, не моргая.

– Если людям не дают спать, они становятся раздражительными.

Я едва не рассмеялся от этой дерзости.

Почему она не прошмыгнула у меня под рукой, я не знаю. Я даже предвидел, что она так поступит. Но Тэйт не пошевелилась, и, увы, положение осложнилось для нас обоих. Мы стояли нос к носу, глаза в глаза, так близко, что я кожей ощущал ее дыхание, и в комнате повисло напряжение или ненависть.