До тебя

Я крепче сжал подлокотник сиденья. Мне нравилось, когда Тэйт злится. Всегда нравилось.

Наш первый поцелуй на раковине, и я попался на крючок.

Но прямо сейчас она не столько разозлилась, сколько отстранилась. Сидела опустив подбородок и до сих пор так ни разу на меня и не посмотрела.

Вот это мне уже совсем не нравилось.

– Ты не берешь меня в расчет, – процедила она сквозь сжатые зубы. – Ни во что меня не посвящаешь, пока не испугаешься, что можешь меня потерять. Все на твоих условиях… по твоему графику.

"Ее лицо было твердым как камень, она продолжала смотреть прямо перед собой.

– Я поговорю с тобой, Джаред. Только не сейчас. И не в ближайшем будущем. Мне нужно подумать.

– Чтобы прийти к собственным выводам конечно, – с упреком сказал я.

– А как иначе, если я одна в наших отношениях. Ты опозорил меня в коридоре. Опять! Ты швырнул меня под школьный автобус ради собственного удовольствия. Ты когда-нибудь пожертвовал чем-то ради меня? – Ее холодный тон разрывал мои внутренности.

Воздух с трудом, с болью проходил в мои легкие и выходил обратно.

Мне же едва удалось вернуть ее.

Она сомневалась во мне. Сомневалась в серьезности моих чувств.

Мог ли я винить ее в этом?

Почему она должна была мне доверять? Я говорил ей, что люблю. Пытался показать ей это. Но я никогда не показывал ей, что она для меня на первом месте.

Она видела, как я лапал других девушек.

Снова и снова она ощущала боль, когда я бросал ее и делал из нее посмешище.

Упивался ее слезами, ее одиночеством.

И в этот момент последствия моих действий рухнули на меня, словно гора мусора, придавив к земле.

Твою мать.

Как она вообще меня простила?

– Садитесь на свои места, – проговорил кто-то в микрофон, вероятно, директор школы, и я заморгал.

Я всегда в стороне, и мне приходится с боем прокладывать путь в твою душу.

Я продолжал убеждать себя в том, что Тэйт моя.

Говорил ей, что всегда принадлежал ей.

Только она этого не чувствовала.

С гулко колотящимся в груди сердцем и туманом в голове, который позволял мне не думать о том, что я собираюсь сделать, я прошел по проходу и поднялся по ступеням на сцену.

Директор Мастерс повернулся ко мне.

Его седеющие русые волосы были зализаны назад, а серый костюм успел с утра помяться. Этому парню я не нравился, но за годы учебы благодаря Мэдоку и его отцу мне многое сходило с рук.