До тебя

Сердце забилось в горле, лицо запылало.

– Давай тащи сюда свою гребаную задницу! – скомандовал друг и повесил трубку.

Вот черт! Я вдохнул, а потом выдохнул. Мне хотелось засмеяться и в то же время врезать куда-нибудь кулаком.

Ладно, Кейси, похоже, была не так уж и глупа.

Понятия не имею, как она оказалась с Нэйтом в доме у Мэдока, но задумка была гениальная.

За себя я бы просто выбил из Нэйта все дерьмо, но за Тэйт мне хотелось его убить.

Стоило лишь вспомнить о том, как она плакала на прошлой неделе, страшась посмотреть в глаза отцу.

Я замечал каждую слезинку, катившуюся по ее лицу, каждый печальный вздох, каждый раз, когда она закрывала глаза от стыда, – и понимал, что причиной всех этих страданий был я. Нэйт и Пайпер не имели ничего против нее лично. Они мстили мне.

Я вошел в гостевую спальню и растормошил спящего брата.

– Поедешь драться?

После того, как мы съездили в Чикаго за подарком для Тэйт, Джекс остался на ночь у меня.

– Черт, конечно, – пробормотал он сонным голосом и вылез из кровати.

Он собрал свои длинные волосы в хвост, и мы оба надели свои черные толстовки, ставшие практически визитной карточкой братьев Трент, а потом вышли из дома.

Мы сели в мой почти восстановленный «Босс» и поехали.

Пока мы ехали по скользким черным улицам в противоположную часть города, Джекс зевал на пассажирском сиденье.

– Ты приходишь поздно и всегда рано встаешь. Тебе надо больше спать. – Краем глаза я посматривал на брата.

Джекс покачал головой.

– Кто бы говорил. Я каждую ночь часа в два просыпаюсь от того, что ты материшься в гребаном душе. Посади девчонку в тачку и куда-нибудь прокатись с ней завтра. Уверен, ей это нужно не меньше, чем тебе.

Я прищурился, глядя в лобовое стекло, но с усмешкой сказал:

– Это ничего не изменит. Мне все равно будет нужен холодный душ. Когда любишь кого-то, тебе всегда мало.

– О боже, – театрально простонал Джекс.