Дневник моего исчезновения

С тех пор как мама умерла, я все время боюсь, что с папой что-то случится. Что он попадет в аварию, что река разольётся и затопит дом или что он заразится какой-нибудь ужасной инфекцией.

Я достаю дневник Ханне, ощущаю его тяжесть, вдыхаю запах старой мокрой бумаги.

Страницы слиплись, я осторожно раскрываю их, чтобы не порвать. Если бы Ханне была здесь, я бы спросил ее, что мне делать с папой. Она наверняка знала бы ответ.

Я начинаю читать, но текст длинный и нудный. Речь идет о какой-то встрече с «руководителем предварительного следствия».

Семья Ульссон – это же мы. Я, папа и Мелинда.

Ханне была здесь? Я тут же принимаюсь читать."

"Урмберг, 29 ноября.

Мы с П. навестили семью Ульссон. Дорога до их дома ужасная. Узкая и ухабистая. Большие глубокие лужи. Я боялась, что мы увязнем.

П. сказал, что сюда можно соваться только на танке.

Мы и не представляли, что ждет нас в конце пути.

Глубоко в лесу рядом с рекой стоял дом, похожий на виллу «Курица» из «Пеппи Длинныйчулок».

Судя по всему, дом все еще в процессе перестройки.

В саду целая коллекция мусора и хлама: велосипеды, шины, грили, сломанные инструменты. Только терраса выглядит хорошо. Явно построена недавно. Деревянные доски блестят от воска.

П. заглянул внутрь. Там были пустые пивные банки.

Нам открыл Стефан Ульссон.

От него воняло потом и перегаром. Он, должно быть, не мылся неделю. Одет он был в старый спортивный костюм, на ноге один носок.

Он провел нас в кухню. Сказал, что один дома (дети в школе). Извинился за то, что не успел убраться. Мы, естественно, сказали, что это неважно.

Мы пытались не подавать виду, но трудно было скрыть наш шок.

Такая нищета!

Нет, не бедность, скорее, разруха.

Стефану 48 лет. Жена Сюзанна скончалась год назад (лейкемия).

Стефан долго говорил о жене и детях. Со слезами на глазах. Сморкался. Извинялся за беспорядок. Шептал: «Не знаю, как бы я жил, если бы не дети».

Я думала: «Должно быть наоборот.