Дневник моего исчезновения

Однажды папа принес домой целую косулю, подстреленную Улле, и она висела несколько дней в гараже кверху ногами, прежде чем он ее освежевал и разделал.

Снова звук.

Треск сучьев, слабый стон, словно раненого животного. Я замираю и вглядываюсь в темноту.

Между кустами какая-то тень движется мне навстречу.

Волк? Это первое, что приходит в голову, хотя я знаю, что волки тут не водятся. Только косули, лисы, лоси и зайцы. Самое опасное животное в Урмберге – человек. Папа тоже так говорит.

Я поворачиваюсь, чтобы бежать обратно в дом, но застреваю каблуком в земле и падаю спиной вниз.

Еще через секунду из леса выползает женщина.

Старая женщина. Седые пряди свисают на лицо, драные джинсы и тонкая блузка все в мокрой грязи. Она без куртки, руки все в крови.

– Помоги мне, – едва слышно молит она.

Я отползаю подальше от нее, смертельно напуганный, потому что эта женщина похожа на ведьму или сумасшедшую убийцу из фильмов ужасов, которые мы часто смотрим с Сагой.

Дождь усилился, я чувствую, что лежу в луже. Поднимаюсь на корточки, снимаю туфли и беру их в руки.

– Помоги мне, – бормочет женщина, тоже поднимаясь.

Я понимаю, что она не может быть ведьмой, наверно, просто сумасшедшая. Но может быть буйной. Пару лет назад полиция задержала в Урмберге одного психа. Он сбежал из психбольницы в Катринехольме и почти месяц прятался в пустующих дачных домиках.

– Кто ты? – спрашиваю я и пячусь назад, чувствуя под ногами мягкий мох.

Женщина замирает. Вид у нее удивленный, словно она не знает, как ответить на вопрос. Потом она смотрит на свои руки, и я замечаю, что она что-то держит – книгу или тетрадь.

– Меня зовут Ханне, – отвечает она после некоторой заминки.

Голос теперь звучит громче, и, встретившись со мной глазами, она пытается улыбнуться и продолжает:

– Тебе не нужно меня бояться. Я не причиню тебе вреда.

Дождь хлещет меня по щекам, я встречаюсь с ней взглядом.

Теперь она выглядит по-другому – не как ведьма, а просто как старая тетенька.

– Что с вами случилось? – спрашиваю я.

Старушка по имени Ханне опускает взгляд на свою грязную одежду, потом снова смотрит на меня; в ее глазах отчаяние и страх.

– Я не помню, – бормочет она.

Вдруг раздается шум приближающегося автомобиля.

Заслышав машину, тетенька делает шаг на обочину и машет руками.