Дневник моего исчезновения

Прекрасная парочка. Дурочка и гомик. Такую еще поискать надо. Двое из дурдома.

Снова смех. Мухаммед ухмыляется. Альбин делает затяжку. В глазах его мелькает неуверенность.

– Нам пора, – заявляет Сага и начинает собирать вещи.

Она встает, и я вижу, что у нее дрожат руки, а на щеках появились красные пятна.

– Куда так торопиться? Мы же только что пришли.

Он тянется за пирамидой из спичек на столе, держит перед собой и морщит лоб, будто пытаясь решить сложную математическую задачку.

Например, два плюс два.

– Это еще что за хрень?

Он вертит в руках поделку, подносит к свету, трясет, словно хочет узнать, что там внутри.

– Отдай, – тянется за пирамидой Сага.

– Если скажешь, что это.

Тут Винсент замечает коробку с Эйфелевой башней на полу рядом с грязным матрасом и выпускает пирамиду из рук. Она с хрустом шлепается об пол и спички рассыпаются по мокрому бетону.

Мухаммед и Альбин неуверенно смотрят на Винсента, словно ожидая команды, а тот нагибается и берет Эйфелеву башню.

Она блестит и скрипит, когда Винсент берет ее за верхушку и начинает раскачивать.

– Только не говори, что сидел дома и строил эту хрень. Тебе, что, больше нечем заняться? Скучаешь по мамочке? Или твоя шлюха-сестра не берет тебя с собой на гулянки?

– Это Эйфелева башня, – тихо говорю я.

Винсент выпускает башню из рук. Она падает и остается лежать на боку, покореженная, но все еще целая.

Винсент поворачивается и кивает Альбину. Тот подходит и встает рядом, кидает бычок в сторону и откашливается.

"Альбина стоит пожалеть. Не только потому, что он идиот с плохими отметками по всем предметам, но и потому, что его папа инвалид. Бабушка принимала опасные лекарства во время беременности, и отец Альбина родился без ног.

Винсента тоже можно пожалеть.

Во всяком случае, так говорит Мелинда. Его отец работает на нефтяной платформе в Северном море и почти не бывает дома.

Я пытаюсь думать об этом, когда Альбин встает рядом с Эйфелевой башней и смотрит на меня пустым взглядом.

Как бы я ни пытался, ничего не получается. От страха мне трудно дышать. Ощущение такое, словно кто-то стянул мне грудь жесткой веревкой, а легкие наполнились зеленой слизью.

Альбин смотрит на Винсента.

Винсент кивает:

– Раздави ее.

– Нет, – с криком вскакиваю я. – Нет, нет!

Альбин устало смотрит на меня.