Дневник моего исчезновения

В Бога я, во всяком случае, не верю, потому что если он существует, то позволил маме умереть от рака, и тогда я не хочу иметь с ним ничего общего.

Я упаковал Эйфелеву башню в картонную коробку и закрепил на багажнике мопеда Мелинды. Задание нужно будет сдать после обеда. Положив дневник в рюкзак, я поехал на заброшенный завод.

Вообще-то, мне нельзя ездить на мопеде, поскольку мне еще нет пятнадцати, но в Урмберге этот закон не работает. Здесь все ездят на мопедах, потому что другого выбора у них просто нет.

Я достаю коробку и вхожу в разломанную дверь под желтой табличкой «Вход посторонним воспрещен».

Передо мной пустой и тихий цех. Бетонные колонны разных цветов поддерживают высокую крышу. Бледный свет сочится сквозь грязные окна под крышей.

Папа рассказывал мне об этих машинах. Он работал здесь до того, как производство перевели в Азию, а завод закрыли.

Вот почему сейчас в деревне так много безработных.

Я прохожу мимо машин-монстров, способных превратить огромные листы железа в маленькие кубики, и пытаюсь представить, каково это было – работать здесь. Папа говорил, что неплохо. Цех был чистым и светлым, зарплата хорошей, а коллеги приятными. Он также говорил, что политики предали Урмберг и что его жизнь была бы совсем другой, останься здесь производство.

Я гадаю, что было бы по-другому. Мама бы все равно заболела раком? Но, может, он пил бы меньше и ему не нужно было бы постоянно ездить к той злобной тетке с биржи труда.

У папы всегда грустный вид, когда он рассказывает про завод. Я пытаюсь его подбодрить. Говорю, что у всего есть и хорошие стороны. Например, поскольку ему не надо работать, у него было время заняться домом.