Дневник моего исчезновения

Тянется за ступкой, что-то толчет и досыпает в кастрюлю.

– А тот полицейский из Стокгольма? Его нашли?

Я думаю о Петере. Впервые со времени его исчезновения я говорю самой себе, что, скорее всего, с ним что-то случилось. И это что-то посерьезнее сломанной ноги.

– Нет, мы его не нашли.

– Сколько уже дней прошло?

– Пять.

Мама склоняет голову набок, будто раздумывает, мог бы кто-то выжить в течение пяти дней в лесу или нет.

Думаю, что она, как и я раньше, пришла к выводу, что шанс минимальный, поскольку она больше ничего не говорит на эту тему.

Я смотрю на четыре тарелки с цветочным узором на столе, на столовое серебро, которое обычно мама держит в коробке с красной подложкой в ящике шкафа с хрусталем.

– Нас будет четверо? – интересуюсь я. – Я думала, придет только Маргарета."

"Маргарета – моя тетя, но мы теперь видимся не часто. Как и мама, она всю свою жизнь живет в Урмберге. И как мама, она настоящая деревенская жительница – сильная и неприхотливая.

Для кого-то Урмберг – дыра дырой, а для кого-то – центр вселенной. Все относительно.

– Магнус тоже придет.

Я киваю. Я не рассказывала маме, что спасла Магнуса от шайки подростков-хулиганов в понедельник. Потому что обещала ему молчать и потому что мне не хочется вспоминать эту историю.

– Ты говорила со священником о венчании? – спрашиваю я.

Мама перестает мешать.

– Малин, дорогая, ты хорошо все обдумала?

– Ты о чем?

Она трет одну руку о другую, не отрывая глаз от крышки стола.

– Дело в том… иногда мне кажется… я не понимаю… Ты его правда любишь?

– Ты с ума сошла? Конечно, люблю.

Мама вздыхает.

– Свадьба – это серьезный шаг. Не поторопились ли вы? Может, лучше сначала пожить вместе?

Мама права в том, что мы мало жили вместе. Мы познакомились, пока я училась в Полицейской школе, и успели пожить вместе месяц, прежде чем я получила работу в Катринехольме.

Мама продолжает:

– Иногда мне кажется, что ты… Я о том, что случилось с Кенни…

– Мама, пожалуйста, прекрати!

– Хорошо-хорошо, – бормочет она.