Дневник моего исчезновения

От этой похвалы я чувствую себя школьницей, получившей пятерку на уроке.

– Почему она была босая? – интересуется Сванте, явно долго размышлявший на эту тему.

– Может, была на машине? – предполагает Сюзетта. – Дорога совсем близко.

– Могла потерять обувь, когда убегала от преступника, – говорит Малик.

Манфред кивает.

– Маловероятно, но возможно.

Воцаряется тишина. Сванте ерзает на стуле.

– У нас есть еще подозреваемые? – интересуется Сюзетта.

– Неа, – отвечает Манфред. – Есть педофил Хенрик Хан, отбывающий наказание в Карсудден.

– Да, и она его алиби на субботу и воскресенье. Кстати, я раньше уже с ним общался.

– И что он за человек? – спрашиваю я из любопытства.

– Приятный, общительный. Как часто бывает с осужденными педофилами. Без хорошо развитых социальных навыков к жертве так легко не подберешься.

– Какая мерзость, – гримасничает Андреас.

– Другие подозреваемые? – спрашивает Малик.

– Есть еще Бьёрн Фальк, – отвечает Манфред. – Осужден за избиение, нарушение спокойствия и моральное унижение. Имел запрет приближаться к бывшим подружкам. Пообщайтесь с ним. И не стоит забывать, что преступление могло иметь расистские мотивы. Я позвоню в СЭПО и поспрашиваю.

– Так какой у нас план действий? – спрашивает Сюзетта, разглядывая свои ногти.

– Мы должны проработать несколько версий. Для начала я хочу знать все о Стефане Ульссоне. Прошлое, что он делал в пятницу вечером, какие доски он прибивал в приюте для беженцев, с кем он спит и какие яйца ест на завтрак.

Манфред пишет на доске «Стефан Ульссон».

– Думаю, он в основном пьет пиво, – комментирует Андреас.

Сюзетта прячет смешок.

Манфред делает вид, что ничего не слышал.

– И если Ханне уронила хоть волос в его огороде, я хочу, чтобы мы нашли его во время обыска.