Дневник моего исчезновения

 – Мы приехали по другому поводу. Нам надо поговорить с вами об одной вещи.

Берит убирает свою чашку и обращается к нам:

– Мне надо выгулять Йоппе. Подкиньте поленьев минут через пять, хорошо?

Я киваю и смотрю на Берит в бигудях. Царапины на ее левом предплечье ярко-красные, воспаленные.

– Вам бы показаться врачу, – предлагаю я.

Берит накрывает рану рукой.

– Само заживет, – отвечает она и идет в прихожую. Собака тащится следом.

Мы с Андреасом присаживаемся напротив Ханне.

– Как вы? – спрашиваю я.

Ханне пожимает плечами.

– Хорошо. Раны зажили. Но я по-прежнему не помню, что произошло в лесу, если вы за этим приехали.

– Нет. Мы хотим поговорить о другом. А именно о вашем украшении.

– Украшении?

Ханне недоуменно смотрит на нас. Рука тянется к шее под шалью. Что-то поблескивает у нее на груди.

– Можно взглянуть? – просит Андреас.

– Конечно.

Она снимает медальон и протягивает нам.

Он тяжелый, нагрет теплом ее тела. Я внимательно изучаю украшение. Зеленая эмаль, а в центре камушки, поблескивающие в свете лампы.

– Это он! – восклицает Андреас.

Я молча киваю. Он прав. Медальон выглядит точно так же, как на фотографии из альбома Эсмы.

– В чем дело? – спрашивает Ханне, переводя взгляд с меня на Андреаса.

– Вы с Петером принимали участие в расследовании в Урмберге, – говорю я. – Помните?

Ханне опускает взгляд.

– Да. Нет. Я мало что помню. В голове все перепуталось…

– Девочку убили в начале девяностых. Это украшение принадлежало ее матери, – поясняет Андреас. – Ее зовут Азра Малкоц.

У Ханне на лице ужас.

– Я понятия не имела.

– Помните, откуда у вас этот медальон?

– Нет, простите, – качает она головой.

На секунду мне кажется, что она сейчас заплачет, но ей удается сделать глубокий вдох и успокоиться.

Андреас достает блокнот. Открывает и достает фотографию Азры, которую нам одолжила Эсма.

– Узнаете ее? – спрашивает он.

Ханне берет снимок, кладет на стол перед собой и тянется за очками, лежащими рядом с чашкой. Надев их, она долго изучает фото молодой женщины в цветастой блузке, щурящейся от солнца.

– Нет, не узнаю. Но я узнаю медальон у нее на шее.

– Ханне, – спрашиваю я. – Можно нам одолжить украшение?

– Оно даже не мое, – тихо шепчет она. – Конечно, берите.

Я беру ее руку. Она тонкая и холодная, несмотря на то, что в доме тепло.

– Если вы что-то вспомните, что угодно, запишите. Сможете? И звоните нам в любое время.

Ханне молча кивает.

Мы сидим в темной машине, припаркованной перед домом Берит.