Дневник ботаника по вызову

– Да не вопрос, – Макс пожал плечами и поднес ему зажигалку. – Хотя, если мне понравится, я мог бы рассказать о тебе кому надо, стал бы приличное бабло зашибать, – хмыкнул он.

– Затягивайся.

Гидеон осторожно затянулся теплым сладковатым дымом и выдохнул клубы плотного, почти белого цвета.

–…я не собираюсь становиться шлюхой, – отрезал он, покачав головой.

– Ну и формулировки у тебя, – хмыкнул Максимилиан и, забрав у него самокрутку, неспешно глубоко затянулся. – Но дело твоё, – ему было глубоко похуй, что будет с этим парнишкой потом.

– А как еще это можно назвать? – спросил он, ощущая, как кажется ловит приход от травы. Напряжение уходило, но и сонливость тоже.

– Да не важно, – Максимилиан отмахнулся и протянул парнишке самокрутку, а когда тот затянулся, сжал пальцами его подбородок и поцеловал, глядя прямо в зеленющие глаза.

Поцелуй застал Гидеона врасплох, и, если бы не самокрутка, он, наверное, бы задергался и отстранился. Но так он позволил поцеловать себя, с трудом вспоминая, когда целовался до этого.

Ощутив, что Гидеон расслабился, Макс скользнул пальцами на его шею и углубил поцелуй. В тот же миг он с абсолютной ясностью осознал, что этот раз – не последний, потому что он хочет, чтобы парнишка отдался ему добровольно, а не под травкой.

Гидеон закрыл глаза, чтобы как-то отвлечься от происходящего. Он словно плыл на мягких волнах, и поцелуи были довольно приятными, мягкими и расслабляющими.

Максу не нужна была травка, чтобы отвлечься или расслабиться. Он и так уже гребаную кучу времени хотел этого странного неприступного ботаника. Разделив одну затяжку на двоих, Макс надавил на грудь парнишки, укладывая его на диван.

Ему показалось, что мир качнулся, потолок закружился, и он ощутил, что лежит на таком удобном, обалденно мягком диване, который словно обнимает все его тело, и сверху на него наваливается Макс, тяжелый и горячий, и снова целует его, но при этом шарит руками по его телу снова и снова. Природа Максимилиана не обделила, да и спортом он не зря занимался, поэтому был покрупнее струйного Гидеона и практически полностью укрывал его своим телом.