После развода. Срока давности нет

- Я, Марина, я.

- Ненавижу.

Мужчина неожиданно улыбнулся, широко и открыто, как будто она ему подарок сделала.

- Это я уже понял.

Как же ее бесило его нахальное самодовольство. Она всегда была рассудительной и хладнокровной, но Дмитрий Ярцев одним своим видом выводил ее на эмоции. Хам! Казалось, ее сейчас просто разорвет, она набрала полную грудь воздуха, чтобы высказаться. Но в этот момент ее тихонько тронула за плечо Даша и шепнула едва слышно:

- Мама? – а глаза просто огромные.

Мгновенное отрезвление. Марина заставила себя улыбнуться дочери и знаком показала, что с ней все хорошо.

Что с ней творится? Что она делает вообще? Лается с этим типом при девчонке. Какой позор... *Здец. Дожила. Марина не могла припомнить, чтобы хоть на кого-то так реагировала.

Реагировала? А вот хрен ему. Холодный игнор.

Марина отвернулась, уставилась в окно и до самого конца поездки не произнесла ни слова.

Но она была в таком состоянии, что даже не следила за дорогой, и теперь толком не знала, куда он их привез.

Что это за место?

Похоже, они были за городом. Высокий глухой каменный забор, прочные металлические ворота, Все основательное, но без изысков. Он остановился перед въездом, и тут же рядом затормозили две машины с его людьми.

- Одну минуту. Посидите так, — проговорил Дмитрий Ярцев, оборачиваясь к ней.

Потом вышел из машины, коротко приказал что-то своим волкодавам. А сам пошел к высоким железным воротам и набрал на панели шифр.

Ворота отворились, он заехал внутрь, одна машина сопровождения заехала следом за ними, вторая осталась снаружи. Ворота закрылись, после этого Дмитрий вышел из машины и открыл ей дверь.

- Можно выходить, — протянул ей руку и ждал.

Однако Марина вышла сама, огляделась. Крепкий дом, попроще, конечно, чем тот помпезный особняк.

- Где мы? – спросила она холодно.

Мужчина дернул уголком рта.

- Не нравится? Это мой дом. Я его построил еще до того, как выкупил тот особняк отца, — он на секунду замолчал, потом проговорил, отводя взгляд в сторону. – Единственное, что мне от него досталось.

И мрачно усмехнулся.

Странно это прозвучало, как будто открывало его с другой стороны.

- Прошу в дом, — сказал он, снова превращаясь в циничного нагибатора.