Дикарка Жасмин

Но в комнату светила луна, и было достаточно светло, чтобы найти дорогу.

— Где я буду спать? — спросила девушка мужа.

— Кровать там. — Он указал на поднятый балдахин. Она устало села на постель.

— А где будешь спать ты, мой господин?

— Здесь только одна кровать, принцесса. Нам придется ее разделить.

Ясаман вскочила на ноги.

— Ты обещал, что… — Она вспыхнула, стараясь подобрать нужные слова.

Ямал-хан подошел к жене и приподнял лицо так, чтобы видеть глаза.

— Свое обещание, принцесса, я сдержу, — сказал он серьезно.

 — И все же в комнате только одна кровать. А на полу я спать не намерен.

— Тогда на полу буду спать я, — упрямо заявила девушка.

— Нет, и ты не будешь. Послушай, госпожа. Неужели ты считаешь меня похотливым чудовищем, неспособным и ночи пережить, чтобы не отведать твоего сладкого тела? Если угодно, — насмешливо заметил он, — я вернусь в гарем и оставлю комнату в полном твоем распоряжении.

— Нет! — вскрикнула Ясаман, которая скорее бы умерла, чем позволила этим испорченным женщинам из гарема узнать, что произошло или не произошло между ней и ее супругом.

И он это знал. — Не будь таким самодовольным, — едко сказала она. — Даже в темноте я вижу, как ты ухмыляешься.

Ямал-хан усмехнулся, продолжая снимать свадебной наряд.

— Что ты делаешь? — взволнованно спросила Ясаман.

— Я не привык спать в одежде, — ласково ответил он и, отвернувшись от нее, стал раздеваться дальше.

Довольно долго она оставалась неподвижной и не проронила ни слова, потом решила тоже раздеться. Она и не представляла, что ей так жарко, пока не сняла тяжелое расшитое свадебное платье.

Сложив все на стуле, она добавила к аккуратной стопке туфли и украшения и наконец — сари.

— Мне нечем расчесать волосы, — проворчала она, распуская украшенную драгоценностями косу и проводя пальцами по волосам. — Даже нельзя помыться, — покачала она головой. — Обещаю тебе, господин, никогда больше тебя не будут принимать так в собственном доме. — Она легла в постель и повернулась к мужу спиной.

Ямал-хан из-под ресниц следил, как она раздевается.

Смотреть на нее открыто — значит показать свою невоспитанность. Но он не забыл, как подглядывал в ванной, один краткий миг, достаточный, чтобы разбудить аппетит, но не для того, чтобы рассмотреть ее прелестные формы. Его поразили округлые линии тела и пышная грудь девушки, которая стала его женой. Как неосмотрительно, смущенно думал он, дать обещание уважать ее добродетель. Но это было прежде, чем он увидел ее во всей красе в своей постели.