Диктатура Евы (СИ)

 — Держи ставку, голова!

В мешок полетела очередная пуговица, а Еве в руку легла еще одна монетка.

— Тетка Карля нюхом чует, где денежки водятся, — захохотали в толпе.

— Когда как не в праздник монетки тратить? — ответила она и подмигнула барону. — А потом весело выигрыш пропивать в трактире «У горы».

— Наша трактирщица, — шепнул Верон. — Авторитетная женщина, я вам скажу. Сейчас начнется…

И действительно началось, через час горка монет на алтаре приняла внушительный вид, а у мальчишки, записывающего имена, закончилась бумага.

— Давай, голова, не тяни! — все чаще выкрикивали из шумящей толпы, окружившей постамент. — Только честно чтоб было! А то боги не простят!

— А чтобы было честно, мы пригласим сюда шустрого молодца, — проорал в ответ Верон Гейтс. — Дети есть? Тащите сюда самого симпатичного!

Он щедро отхлебнул вина прямо из горла бутылки, с которой не расставался последние пятнадцать минут. Ева давно сидела на стуле, изображая памятник, и ждала феерического окончания этого эксперимента.

На постамент подсадили паренька лет шести, он стеснялся и переминался с ноги на ногу, оглядываясь на гордую мать, которая стояла рядом с импровизированной сценой и широко улыбалась."

"Ева следила за бароном и тихо радовалась, что приехала на праздник, а ведь изначально планировала появиться и быстро уехать. Все же что ни делается, делается к лучшему. В Вероне Гейтсе она не ошиблась, из него получится отличный компаньон. Есть у него и нюх, и деловая хватка, и умение завести толпу для своей пользы.

Тем временем мальчишка под одобрительные крики запустил руку в мешок, прошуршал там и вытянул темно-зеленую выщербленную с одного края пуговицу. Поднял ее вверх.

— Номер сорок! Кто у нас под номером сорок? Выходи, любимец богов!

Через толпу с радостным воплем пробиралась невысокая узкоглазая девушка с широким лицом и желтоватой кожей.

— Китайцы и в другой мир добрались? — ошарашенно пробормотала она. — Да не может быть!

— Ли, поздравляю! Подставляй подол! — Верон под радостный визг девушки ссыпал звенящий ручеек в широкую горловину напоясного кошеля. — Одна медяшка превратилась в…

— Сто десять, — подсказала Ева.

— В девяносто! — проорал барон чуть осипшим голосом. — А оставшиеся монетки перейдут на следующую игру.