Династия. Феникс

Впрочем, я тоже не спешу делать выводы. Зная кукловода, голос вполне может быть изменён.

— Да, задание выполнено, — отвечает снайпер. — Что с деньгами?"

"— Перечислю через полчаса. Хорошая работа, друг мой, — отвечает Алексей (если это, конечно же, он) и кладёт трубку.

Пленник исподлобья смотрит на меня и спрашивает:

— Довольны?

— Не совсем, — отвечаю я и возвращаю телефон Егору.

— Кто-то из ваших? — слегка ухмыляясь, интересуется снайпер.

— Это уже не твоё дело, мерзавец, — глухо отвечает князь.

Я открываю дверь и прошу гвардейцев на время увести пленника.

— Абонент находится в Европе, — подаёт голос Егор. — Переадресация идёт через несколько подставных номеров, но конечную точку я вычислил.

— Где именно в Европе? — не поворачиваясь, уточняю я.

— В Мюнхене, Германская империя.

— Это ещё ничего не значит! — тут же восклицает дедушка.

— Как раз наоборот, ваше сиятельство, — отвечаю я, глядя на него через плечо.

— Вот именно! Если бы Алексей был кукловодом, то не стал бы так глупо подставляться, — соглашается князь.

«И это единственный аргумент, который мне кажется по-настоящему сильным», — думаю я, делая глоток кофе.

— Надо разобраться, — говорю я. — Давайте сделаем вот что: через полчаса наш стрелок снова позвонит нанимателю и скажет, что деньги не пришли, даже если они к тому времени придут.

— Когда кукловод подделывал Юру, он неплохо ему подражал, — бурчит Григорий Михайлович.

— Да, вы правы. Он наверняка хорошо знает манеру речи каждого из Грозиных, — соглашаюсь я. — Но мы сделаем ещё кое-что. Пока снайпер будет разговаривать, вы позвоните Алексею. Если он возьмёт трубку, то мы на сто процентов убедимся, что это не он.

— Отличная идея, — кивает князь.

— Тогда через полчаса позвоним. Николай, ты сможешь выяснить какие-то детали про абонента? Может, модель телефона или что-нибудь ещё? — спрашиваю я.

— Вряд ли, — качает он головой. — Для этого надо взломать немецкую сеть и покопаться в данных сотовых вышек. Я мог бы, конечно, но это слишком долго… — Егор запинается. — То есть, это же незаконно, нельзя так поступать.

— Понятно.