Девушка с синими гортензиями

Видаль покосился на собеседницу, раздумывая, но все же решился задать вопрос, который уже долгое время вертелся у него на языке:

– Как по-вашему, заказчик расследования действительно ее любил? – быстро спросил он.

Однако, едва задав вопрос, сразу пожалел о сказанном. В конце концов, какая разница, любил ли мадемуазель Лантельм мсье Дюперрон, если он исправно платит им и намерен довести расследование до конца?

– Почему вы спрашиваете?

– Да так… Вся эта история сильно отдает мелодрамой, на мой вкус. И вообще, если называть вещи своими именами, он попросту бросил ее на произвол судьбы, когда она еще была жива.

– Я понимаю, о чем вы, – кивнула Амалия. – Когда жизнь по каким-то причинам не складывается, люди нередко начинают идеализировать прошлое. И не просто идеализировать, а перекраивать его в лучшую сторону – по своему вкусу. Но я не думаю, что Луи Дюперрон выдумал себе любовь, которой не было. Не забывайте, он делец, а вовсе не романтик!

– И тем не менее его поведение странновато для дельца, – заметил Видаль.

– Вы все-таки слишком репортер, – усмехнулась баронесса. – Вам на все хочется иметь раз и навсегда определенную точку зрения. Запомните, Пьер: человек – существо непоследовательное и неоднозначное. И вообще, как удачно выразился господин Гёте, сущее не делится на разум без остатка. Это правило применимо ко всему, но к людям – в особенности.

Они двинулись в путь и вскоре оказались на другом конце Парижа, возле элегантного особняка, в котором теперь работали двое свидетелей жизни Женевьевы Лантельм.

– В чем дело? Вам нехорошо? – забеспокоилась пожилая дама, видя его встревоженное бледное лицо.

Журналист покачал головой:

– Просто меня не покидает ощущение… И еще…

И, не удержавшись, он рассказал Амалии о том, как вчера ему показалось, будто за ними кто-то следит.

– То же самое, – закончил он, – я чувствую и сейчас. Вчера я решил, что у меня просто нервы не в порядке, но…

Амалия огляделась.

– Предлагаю разделиться, – приняла неожиданное решение Амалия. – Мы оба выходим из машины, я иду говорить с шофером и горничной, а вы заходите вон в то кафе. – Женщина показала, о каком именно кафе идет речь. – Садитесь так, чтобы вам было видно всю улицу.