Девушка с синими гортензиями

 – Честное слово, нравится! Понимаешь, я играю актрису… «В массовке я получаю двадцать су за вечер, а если вы мне напишете фразу, хоть одну, это будет уже роль… и уже девяносто франков в месяц… и люди увидят, что у меня есть талант!» – Она зажмурилась, как кошка. – Точь-в-точь я в первые годы в «Жимназе»… И эти авторы… ох… эти авторы! Александр, ты мне совершенно не даешь сосредоточиться…

Она учила английский, чтобы однажды поехать на гастроли за границу, и Александр помогал ей. Смеясь, Жинетта рассказывала ему, как после успеха «Короля» ее и Еву Ларжильер представитель императорских театров пригласил играть в Петербурге…

– И подумать только, что, если бы я согласилась, мы могли бы встретиться гораздо раньше!

Конечно, не все было гладко.

– Ну да, ну да… Ты хочешь, чтобы я стала совсем страшная и была только твоя!

– Ты не страшная. Ты красивая.

Говоря, он сгреб со стола накладки для волос.

– Отдай!

– Не отдам.

– Александр! Ты деспот! Тиран!

Она пыталась дотянуться до накладок, но он высоко поднял руку. Жинетта стояла перед ним со сверкающими глазами.

– Из какой это пьесы?

– Я сейчас тебя стукну! Честное слово, стукну!

Она схватила первое, что попалось под руку – корсет, валявшийся в куче одежды, и замахнулась им на любовника, задев его по лицу. И тут же вскрикнула, увидев, что Александр попятился:

– Ой! У тебя кровь… Какая же я идиотка!

Жинетта заметалась, стала искать, чем вытереть кровь, уронила несколько коробок, ничего не нашла и расплакалась.

– Я же тебе сказал, чтобы ты не плакала, – проворчал Александр.

Он купил ей подарок и хотел подарить его позже, ко дню рождения, но сейчас решил, что ждать ни к чему. И протянул бархатную коробочку:

– Держи…

– О, – пролепетала Жинетта, глядя на кольцо с зеленым камнем, – какая красота! Спасибо!

Она кинулась к Александру и повисла у него на шее. С тревогой заглянула ему в глаза:

– Я тебя не разоряю? Правда, не разоряю?

Александр заверил ее, что нет, и она успокоилась.

О Рейнольдсе они почти не говорили. Александр сказал, что по-прежнему будет ходить в театр, как разносчик цветов, и Жинетта согласилась, что так будет лучше всего. Она уехала на улицу Фортюни, а через несколько дней Александр услышал в трубке ее рыдающий голос.

– Александр… Мне так плохо, так плохо!

Буазен встретил его у черного входа.

– Что случилось? – спросил Александр.