Девушка с синими гортензиями

 – Снимите нас, пожалуйста… на память об этом знаменательном событии!"

"И вот она уже встала в ряд и взяла Александра под руку, с готовностью улыбаясь в объектив. Фото среди прочих напечатает «Пти Паризьен», а потом оно попадет на открытки, которые разойдутся по самым разным уголкам света. И одной из них будет та, которую он хранит в ящике своего стола – маленький кусочек бумаги, который запечатлел момент его счастья…

Глава 4

Продавец счастья

Однажды ночью она пришла к нему вся растерзанная, со следами кровоподтеков на лице.

– Что случилось? Кто тебя побил? Рейнольдс?

Жинетта замотала головой. Она стояла, покачиваясь на каблуках, и смотрела на него с какой-то жалостью, от которой ему становилось не по себе.

– Я пила шампа… ик… шам-пан-ское… – проговорила она нараспев.

Александр глядел на нее, не понимая. Жинетта вздохнула. «Дурра, надо было проститься по телефону, так проще…» Она опустила глаза и увидела на пальце сверкающее кольцо, которое всего несколько часов назад подарил ей Рейнольдс в знак их помолвки.

Дожала-таки! Добилась своего! И Париж будет у ее ног, да, черт побери! Потому что деньги, помноженные на талант, могут все. Ее талант и его деньги… И неважно, что эта дикая кошка, другая любовница Рейнольдса, подстерегла ее и попыталась вцепиться ей в лицо. Она проиграла, проиграла! А Жинетта наконец-то сорвала главный куш…

Актриса посмотрела в глаза Александру, и ей стало стыдно. Незаметно повернула кольцо, чтобы не так бросалось в глаза.

– Ты опять… – начал Александр.

– Прости, – твердо проговорила она, – я не могу оставаться с тобой.

И зачем-то прибавила:

– Ты слишком хороший. Прощай, мы больше никогда не увидимся.

Александр протянул руку, чтобы удержать ее, но Жинетта уже отстранилась и выскользнула в дверь. Если бы она осталась там еще на мгновение, если бы видела его лицо, то пожалела бы о своем решении. А ей не хотелось ни о чем жалеть.

– Буазен!

Шофер молча распахнул дверцу.

– Домой!

Однако, оказавшись на заднем сиденье, актриса не выдержала и разрыдалась.

– Мадемуазель, – всполошился Буазен, – вам нехорошо?

– Нет, – ответила Жинетта, заставив себя улыбнуться сквозь слезы. – Нет!

Она была уверена, что теперь, именно теперь, когда сказано «больше никогда», ей будет легче забыть Александра. Прежде-то легко влюблялась и так же легко расставалась.