Девушка с синими гортензиями

Когда она повесила трубку, в комнату заглянула Ксения.

– Мама, к тебе посетитель. Сказал, его зовут Гренье.

Амалия сразу же вспомнила отца Филиппа Гренье, свидетеля, который оставил самый подробный и добросовестный рассказ о событиях на «Любимой». Однако в гостиной ее ждал совершенно другой человек – коренастый мужчина лет сорока, который, насупившись, разглядывал окружающую обстановку. Впрочем, Амалия сразу же вспомнила, что этого человека она тоже где-то видела.

– Я Антуан Гренье, – представился гость, – брат Филиппа.

– Значит, по ней вы меня и отыскали? Садитесь. Вы хотите мне что-то сообщить?

– Не совсем, – ответил Антуан, насупившись еще сильнее. – Я хочу сказать, что у меня есть кое-что, но я не готов расстаться с этим за просто так. К моему отцу вы легко нашли подход, он со всяким готов говорить о моем брате хоть целыми днями, но я…

– Что именно у вас есть? – спросила Амалия.

Антуан вздохнул. Помолчал немного, а потом заговорил снова:

– Моему брату нравилась мадемуазель Лантельм, и он ходил на многие ее спектакли.

– Взял?

– Позаимствовал на память, – быстро поправился Антуан. – Решил, что это никому не будет нужно, а получилось, что… Словом, он зря так сделал.

– Покажите мне, что у вас есть, – попросила Амалия. – И условимся о цене.

– Тысяча франков, – выпалил Гренье, затравленным взором блуждая по витражным окнам.

– Я должна знать, за что плачу, – спокойно ответила Амалия.

Гренье попытался пробуравить ее взглядом, но наткнулся лишь на любезную, располагающую к себе улыбку. И отступил. Нехотя сунул руку в карман и достал оттуда какой-то небольшой предмет, завернутый в бумажку. Амалия развернула последнюю и увидела красивую серебряную удлиненную крышечку, на которой был изображен букет роз.

– Крышка от коробки шпилек, – пояснил Гренье.

Амалия поглядела на крышку, на лицо своего собеседника и подтянула к себе сумочку. Через несколько секунд Антуан Гренье стал богаче на тысячу франков.

– Мне нужно знать, где именно он нашел эту вещицу, – твердо сказала баронесса.

– Взял со стола, который стоял под окном, – тут же последовал ответ. – Филипп видел, как художник что-то стащил, ну и… решил, что тоже имеет право.