Девушка с синими гортензиями

Фотографии жены всегда стояли у него на столе, и после ее смерти он больше не женился. К чему столько сложностей, если Жозеф ее убил? Зачем держать возле себя двойника своей жертвы, зачем окружать себя ее изображениями? В конце концов, он был писатель, сочинял пьесы. Писатели не убивают. Разве что в своих произведениях… Это я вам как писатель говорю.

– А что вы скажете о такой версии? – И Видаль рассказал старику-драматургу версию инспектора Бриссона, впрочем, не называя ее источник.

Анри Невер поморщился.

– Шпионы, заговоры, политическое убийство… Глупости! Все это похоже на… ну да, на детективный роман, которые, откровенно говоря, я всегда терпеть не мог.

– Однако на яхте все-таки присутствовал посторонний, – напомнила Амалия. – И Женевьева Лантельм выпала из окна, из которого не могла упасть.

– О да, – усмехнулся старик. – Только в ее каюте не осталось никаких следов борьбы, дверь была заперта на ключ изнутри, и никого в помещении не было.

Глава 5

Второй ключ

– Любопытный у нас сегодня был свидетель, – заметила Амалия, когда они с Видалем спустились с пятого этажа и вышли на улицу. – А какой у него интересный кот!

Журналист мрачно посмотрел на баронессу.

– У нашего свидетеля нет алиби, – сухо сказал он. – И у него имелась собственная причина убить Лантельм.

– О да… – протянула Амалия. – Кстати, то же самое мог сделать Эттингер, который тоже получил от ворот поворот, но уже в качестве автора декораций.

– Нет, – покачал головой Видаль, – вы забыли, что именно художник услышал крик.

"– В данном случае неважно, что они слышали, – отозвалась Амалия. – Куда важнее то, чего эти двое не слышали.

Видаль озадаченно покосился на спутницу.

– Вы имеете в виду шаги убийцы? Или шум борьбы?

– Надеюсь, мы успеем сегодня навестить обеих дочерей покойного Фонтане, – вместо ответа сказала Амалия, забираясь на водительское место.