Помощница для миллиардера

— Будь умницей, Лави, сделай, как говорю. Если за полчаса я не смогу убедить тебя присоединиться к своей команде, вызову тебе такси и отпущу домой. Обещаю, — серьёзным тоном произносит он, испытывающе глядя на меня. Я не двигаюсь с места. Справа раздаётся звук подъехавшего лифта. Створки открываются, но никто из нас не спешит заходить в него первым.

— Мое предложение тебе понравится. Оно сугубо деловое, но, если захочешь перейти черту, знай: я не против. — Артём склоняет голову набок, и в его глазах снова пляшут искорки веселья.

— Ладно, всегда мечтала посмотреть, как выглядит президентский люкс, — сама не знаю, что дернуло меня согласиться.

Вот я проклинаю всех мужчин в мире, не желаю видеть ни Артема, ни Андрея, а мгновение спустя уже стою в лифте рядом с Полянским, чтобы оказаться вместе с ним в одном номере. За закрытыми дверями. Должно быть, я окончательно сошла с ума от горя.

Каблуки утопают в ворсе ковра, заглушая звуки моих шагов. Артем уверенной походкой идет впереди, ничуть не сомневаясь, что я никуда не сбегу.

Он достает из внутреннего кармана пиджака пластиковую карту-ключ, прикладывает к замку и отворяет передо мной дверь.

— Прошу, — сверкает улыбкой в мою сторону.

Я его веселья ни капли не разделяю. С опаской оглядываюсь по сторонам, как если бы искала пути к отступлению, а потом переступаю через порог президентского люкса в надежде, что не совершаю очередную ошибку.

— Миленько, — оценивающе прохожусь взглядом по богатой обстановке номера. Бросаю сумочку на кресло, сама же подхожу к окну и отодвигаю шторы.

Стараюсь не думать о том, что мы здесь совсем одни. И делаю вид, что не замечаю плотоядных взглядов Артема в свою сторону. Губы все ещё горят после его внезапного поцелуя, а его вкус чувствуется на моем языке.

— Это отель родственников Колесниковых, по-другому и быть не может. Они из тех, кто даже в сложные времена готов был потратить все до копейки, лишь бы никто не заподозрил, что дела у них плохи.

Полянский снимает с себя пиджак, ослабляет бабочку, а потом и вовсе срывает ее с шеи.

Поэтому и пялюсь в открытую.

Кажется, закрой я глаза — и Полянский исчезнет.