Девочка. Книга вторая

Несмотря на дрожь в коленях и ноющее чувство внизу живота, я ощущала прилив сил — кровь, пропитанная эндорфином, неслась по венам, как сумасшедшая, и мои щеки полыхали пламенем.

— Почему кривишься?

— Я без трусиков… стесняюсь… — честно призналась я.

Барретт на мгновение приподнял уголок рта, но так ничего не сказав, положил ладонь на мою поясницу и повел меня к выходу.

Увидев его реакцию, я нахмурилась, пыталась понять, чему он ухмыляется — отсутствию у меня опыта расхаживания без нижнего белья при гостях или моей стеснительности.

Выйдя на корму, я обнаружила, что вечер уже подходил к концу. Мягкое освещение окутывало, словно уютная шелковая шаль, а из динамиков лилась приятная убаюкивающая музыка. Гости, утомленные раутом, уже собирались расходиться ""по домам"". Барретт, так и не отпуская моей поясницы, разговаривал с Чанвитом, Раттана приглашала нас на Лойкратхонг — тайский праздник почитания духов воды, но я нервничала, подсознательно выискивая среди гостей Назари."

"Краем глаза я отметила некое движение и повернула голову — в нескольких ярдах от нас стоял араб.

С непринужденным видом он направился в нашу сторону, а я, испытывая стремление оградить своего мужчину от этого человека, сжала кулак и плотнее прижалась к Ричарду. Наконец, Назари приблизился к нашей компании, и я напряглась как натянутая струна, не желая находиться в одном с ним пространстве.

— Вечер удался на славу, — растягивая рот в улыбке, произнес он.

— Несомненно, — ухмыльнулся в ответ Барретт.

Я же стояла рядом и, мило улыбаясь, представляла, как отрабатываю на Назари самые болезненные приемы крав мага, которые знала.

Внезапно со стороны моря послышался истошный вой сирены, и все гости, как по команде, притихли, поворачивая головы к источнику шума. Ничего не понимая, я кинула взгляд в ту же сторону, и моему взору предстала ""Альгамбра"". В первую очередь бросилась в глаза суета, больше похожая на панику, а через несколько минут от яхты отпочковался катер с людьми и поплыл в нашу сторону. Понимая, что произошло нечто чрезвычайное, я присмотрелась, и мои глаза расширились от ужаса.

Огромная яхта очень медленно, но неумолимо кренилась на бок — словно раненая акула, она разбивала зеркало морской глади, создавая тревожную волну. Я перевела взгляд на араба — его лицо исказилось. Читая в его глазах гнев, я отчетливо поняла — для Назари это была не просто яхта, она олицетворяла его наследие, и сейчас он наблюдал воочию, как рушатся стены его крепости по имени ""Альгамбра"".