Покер с акулой

Слегка раскосые глаза, похожие на кошачьи, свидетельствовали о родственниках с Востока, высокие скулы и круглый овал лица…

– Это вы из милиции? – нежным, словно звук хрустального колокольчика, голосом пропела Нина.

Я кивнула.

– Проходите, – приказала хозяйка и крикнула: – Кит, к тебе пришли!

В коридоре послышались шаги, и в холл вышел высокий плечистый парень в мятой рубашке и потертых джинсах. На щеке виднелось красное пятно. Скорей всего он спокойно спал.

– Где будем разговаривать? – сухо осведомилась я.

Раз уж я из милиции, значит, не стану разводить китайские приседания, сотрудники правоохранительных органов не отличаются излишней вежливостью. Во всяком случае, в моем любимом сериале «Улицы разбитых фонарей» менты не слишком церемонятся со свидетелями.

– Можно у меня, – вежливо ответил Никита.

Мы вошли в большую просторную комнату с двумя окнами. Да, здорово живут дети преуспевающих писателей. Отличная новая мебель, компьютер, музыкальный центр, дорогой туркменский ковер и суперплоский «Филипс» – парень явно устроился со всеми удобствами.

Не в силах скрыть любопытства, я окинула взглядом скрипку.

– Разрешите посмотреть?

– Только аккуратно, – напрягся хозяин, – инструмент не любит чужих рук.

Я осторожно взяла скрипку. На первый взгляд мне показалось, что она – произведение великого Амати, вот я и не утерпела, захотела прикоснуться к раритету. Но сейчас стало ясно – передо мной копия виолы гениального мастера. Скорей всего работы немецких мастеров. Завиток маловат для Амати… Но все равно подобный инструмент стоит несколько десятков тысяч долларов. Впрочем, если бы на диване лежала скрипка Амати, счет пошел бы на сотни тысяч…

Я вскинула скрипку, и чистый, нервный звук поплыл в комнате.

– Вы играете? – поразился Никита.

Быстренько положив скрипку на место, я ответила:

– Я в детстве музыкальную школу посещала…

– Надо же, – восхитился Никита, – а теперь в милиции работаете, ну не странно ли?"

"– Не нахожу в этом ничего удивительного, жизнь делает с людьми чудесные превращения.