Покер с акулой

Она пела отлично, танцевала, на рояле могла играть.

– На рояле? – изумилась я, разом припомнив грязную избу в Селихове.

Хотя, может, в школе был музыкальный кружок… И потом, что значит играла… Небось тыкала одним пальцем по клавишам или барабанила чижика-пыжика, ну собачий вальс.

– Ее очень пожилые клиенты уважали, – продолжала вспоминать Рита, – просто млели, когда Ксюта Первый концерт Чайковского исполняла.

Я чуть не свалилась со стула. Чайковский? Первый концерт?! Да у нее, как минимум, Центральная музыкальная школа за плечами?! Просто бред, не может быть такого.

– Ксюта говорила, будто родители ее в детстве приковывали к пианино, а она рыдала, глядя, как другие дети носятся во дворе.

Я вытащила фотографию и сунула Рите под нос.

– Это она?

Рита внимательно принялась разглядывать снимок.

Потом протянула:

– Фигура вроде похожа, а вот лицо… Ксюша носила очки, большие, в тонкой оправе, крайне элегантные, с затемненными стеклами.

– Так она это или нет?

Рита пожала плечами:

– Вроде похожа, хотя точно не скажу. Ксюта излишне ярко красилась – пудра цвета загара, помада пурпурная, румянец, фиолетовые тени… Другая в подобной раскраске будет выглядеть дешевой проституткой, а Ксюша смотрелась очаровательно.

Я удрученно молчала. Час от часу не легче.

– Ксения не говорила ничего про своих родителей?

– Нет, мне кажется, они скончались.

– А братья, сестры?

Рита отрицательно покачала головой.

– Где она жила?

– Знаете, – вздохнула Рита, – они снимали квартиру вместе с Ниной Сорокиной. Тоже у нас работала девушка. Вот та с Ксенией по-настоящему дружила, неразлейвода, а я просто соседкой по раздевалке была.

– Как найти эту Сорокину?

Звягинцева спокойно закурила и ответила:

– Практически невозможно.

– Почему?

– Ниночка вышла замуж за модного писателя Селиванова и страшно боится напоминаний о своей прежней работе. Небось скрыла от мужа, что наемной партнершей служила!

– Селиванов, – повторила я, – что-то я не слыхала о таком…

– Так он под псевдонимом Николая Серого пишет.