Покер с акулой

– Вас беспокоит телефонный узел, – завел безукоризненно вежливый мужской голос, – если не оплатите счет на две тысячи четыреста рублей, будем вынуждены отключить телефон.

– Какой счет! – возмутилась я.

– За разговор с Минском.

– Тут ошибка, – с жаром кинулась объяснять я, – с Белоруссией мы не созванивались.

– Не знаю, не знаю, – настаивал голос, – вот он счетик – две тысячи четыреста.

– Черт-те что, – возмутилась я, – может, перепутали?

– Вполне возможно, – неожиданно легко согласился собеседник, – давайте адрес, проверю.

"Мой рот раскрылся, чтобы начать диктовать координаты, но вдруг неприятное подозрение затормозило процесс. Телефонная станция? Почти в полночь? И потом, голос мужской, как правило, там трудятся женщины, а в последнее время звонит компьютер. Мы один раз забыли внести плату за месяц, и я долго не могла понять, что за существо вещает в трубке замогильным тоном.

– Поздно работаете, ночь уже!

– Из дома звоню, – вздохнул мужик, – нам сдельно оплачивают за каждого неплательщика.

Ситуация прояснилась. Но все равно какое-то чувство подсказывало: дело нечисто. Решение пришло моментально. На нашей улице три абсолютно одинаковые блочные башни, похожие, как яйца. Ничего не случится, если я сообщу номер соседнего дома, а завтра позвоню на телефонный узел и узнаю в отделе расчета – правда это или нет.

– Пишите…

– Давайте, – ответил мужик.

Сообщив слегка неверные сведения, я швырнула трубку на диван, и она тут же запищала вновь. Теперь беспокоил Олег Яковлевич Писемский, желавший узнать, как идет расследование.

– Пока ничего утешительного.

– Да, – подтвердил мужик, – жена так рассказывала. Все родственники скончались, осталась лишь сестра отца Раиса Константиновна.

– Может, Раиса Петровна?

– Сейчас проверю.

В трубке воцарилась тишина, несколько минут до уха доносилось потрескиванье, потом Писемский уверенно произнес:

– Здесь написано тетя Раиса Константиновна, деревня Селихово.