Покер с акулой

– Не стану сообщать никаких подробностей, просто, кажется, Татьяна Митепаш замешана в этой истории. Лучше скажите, вы знаете, где она?

Бурлевский вздохнул:

– Дети у меня не удались. Все, что делаю руками, получается намного лучше. Что Татьяна, что Антон…

– Вы уверены, что она ваша дочь?

– Конечно, надо было знать Еву. Этакое неземное существо, твердо уверенное, будто ее должны всю жизнь носить на руках за сохраненную невинность. Экзальтированная сверх меры, чувствительная до слез, совершенно не приспособленная к жизни, но вместе с тем крайне порядочная, абсолютно честная, трудолюбивая и талантливая.

Кстати, из нее могла получиться отличная жена.

– Почему же вы ее бросили?

Федор повертел пустую кофейную чашечку.

– А я делал предложение, только в те давние годы сам был полон старомодных принципов и страдал от дурацкого воспитания, поэтому попросил руку дочери у маменьки. Ольга Васильевна – дама властная и авторитарная. Дочь подчинила себе полностью, ни шагу в сторону.

Она хотела ей добра и категорично велела мне даже не приближаться к Еве. Впрочем, это было понятно. Дочь ждала блестящая карьера, дом – полная чаша, а я был всего лишь тихий парнишка с аккордеоном, ресторанный лабух, совершенно не пара богатой девочке из хорошей семьи. Вот только я понять не могу, почему она ей родить разрешила!"

"Впрочем, когда Татьяна появилась на свет, несостоявшаяся теща позвонила и категорично велела признать ребенка. Бурлевский отправился в загс и назвался отцом, но Ева записала девочку на свою фамилию, оставив ей от папы только отчество.

Федор несколько раз порывался передать дочери подарки и деньги, но ему дали понять, что его участие в воспитании Тани закончено. Вот он и отстал, а потом вскоре женился, родился Антон… С Татьяной он никогда не встречался, поэтому был несказанно удивлен, когда однажды увидел на пороге хорошенькую девочку, невероятно похожую на молодую Еву.

Девушка, тихо плача, рассказала о тяжелом детстве, показала руки и ноги, покрытые синяками.

– Они били меня, не давали есть, одевали в рванину, – жаловалась Таня. – Я мечтаю стать певицей, но мне велят идти учиться в педагогический!

Бурлевский пришел в негодование и оставил девочку у себя. Его жена Светлана оказалась женщиной жалостливой и, хотя их брак к тому времени уже дал трещину и фактически распался, Татьяну она приняла хорошо, даже подружилась с ней.