Девочка из прошлого

— А можно… — делает глубокий вдох и просит, — можно остановить машину?

Моментально съезжаю на обочину и поворачиваюсь к девочке:

—Что—то болит? Кружится? Тошн…

Ее ладошка накрывает мои губы. Она отстегивается, встает коленями на сиденье. А ее следующие слова выбивают всю почву из под ног:

— Давид, я… я тоже…

Глава 28.

Саша.

Я сплю? Скажите мне, это сон?

""Я люблю тебя. Не могу без тебя, малышка"". Его признание крутится в голове на репите. Любит меня? Меня? Он? Он же такой... а кто я по сравнению с ним?!

Да, у брата есть возможности, но мы еще на берегу, что называется, договорились, я всего добиваюсь сама.

Жить за чужой счет - не по мне. Чтобы двигаться вперед и развиваться, нужен стимул. У меня он есть.

Ну конечно, Влад не был бы Владом, если бы не сделал по-своему. Есть счет на мое имя, куда он переводит суммы. Но ни разу не смотрела, какие и сколько. В этом плане я не любопытна. Что не мое (а я так решила), то не мое.

Давид держит меня за руку, переплетя наши пальцы. Тепло разливается по венам.

Мне кажется, если я сейчас не признаюсь, меня просто разорвет в клочья. Прошу остановить машину. Хочу видеть его глаза. Хочу видеть, ЧТО в них. Я должна окончательно понять, не игра ли это.

- Кружится? Тошн... - прикрываю его губы ладошкой. Поворачиваюсь на сиденье, чтобы встать коленями и, не отводя взгляд:

- Давид я, - голос срывается, становится тонким. - Я тоже... тоже тебя люблю.

Секунда. Две. Его глаза расширяются. Зрачки темнеют. Три секунды. Четыре. Рваный выдох. Пять. В его глазах вижу себя.

Шесть. Его губы на моих. А дальше, как в тумане.

Долгий поцелуй. Сначала нежный, глубокий, забирающий остатки мыслей. Его губы становятся настойчивыми, а руки крепко сжимают талию.

Одна ладонь ложится на поясницу, сильнее вдавливая в его тело. Через слои одежды чувствую, как он обжигает. Второй рукой он зарывается в и так уже спутанные волосы, фиксируя голову.

Его язык ласкает, исследует, не дает разумно мыслить... Теряемся в пространстве...

Рука с поясницы перебирается под кофту, гладит спину.

Как приятно. Боже, как приятно!

Момент, когда обе руки оказываются под толстовкой и накрывают грудь, я пропускаю. Ощущаю, что тело пронзают миллиарды иголочек удовольствия. Всё это ново и непривычно. И неправильно.

Ааах. С губ срывается стон. Мой. Громкий. Дергаюсь, но Давид не дает никуда сдвинуться. Его пальцы задевают напряженные вершинки, его губы на моей шее. Тело само выгибается навстречу ласкам. Одни сумасшедшие инстинкты. Только они.