Девочка из прошлого

Как люблю, как хочу быть с ним, как доверяю ему и как он смог починить мою душу… но губы словно склеили… это от шока. После похищения я несколько недель не могла произнести ни звука.

Давид обнимает мои ноги, сжимая их до побелевших костяшек… его плечи трясутся…

Пытаюсь сглотнуть ком, сдавивший горло, и никак не получается. Воздуха не хватает, а рвущиеся рыдания лишают последних сил. Давид поднимает покрасневшие глаза и с какой—то безысходностью и обреченностью снова повторяет «прости». Встает и идет за полотенцем, в которое уже молча заворачивает меня.

Закрываю лицо ладонями, чтобы не видеть больше ничего. Ненавижу себя в этот момент. Ненавижу все, что со мной было. Ненавижу панику, которая накрыла… потому что та боль, что испытывает сейчас мой любимый мужчина… я физически ее ощущаю."

"Он бросает на меня взгляд и выходит за дверь. Мне бы бежать за ним, найти лист или мобильный, написать, что да, да, я хочу, что люблю… безумно люблю… но вместо этого темнота все сильнее и сильнее затягивает в свои сети.

И все, на что хватает сил, это сползти с тумбы на пол, а затем по стенке и прикрыть глаза.

Это не он, это я должна просить прощения. Из—за моих загонов и особенностей Давиду столько приходится возиться со мной. Последняя здравая мысль, сформулированная затухающим сознанием. И вот спасительная чернота забирает в свою власть. В ней нет боли и переживаний, нет ничего… и только в груди нещадно жжет. Он не понял, он ушел…

Глава 68.

Давид.

Не знаю, что на меня нашло, когда вырвалось предложение.

Я давно планировал это сделать, готовил сюрприз. Но в одно мгновение стало не до него, захотелось здесь и сейчас. Праздник, если Саша захочет, можно организовать в любое время. Ожидал чего угодно, но не нарастающего ужаса во взгляде, а потом водопада слез.

Передавил? Испугал?

Почему она молчит? Делаю попытки добиться хоть какого—то ответа. Ну хотя бы «я подумаю». Но девочка только трясет головой, размазывая слезы.

Скажи… скажи…

Мысленно умоляю ее, ничего уже не понимая в происходящем.

Ноги не держат, а в ушах шум такой силы, что всерьез опасаюсь, как бы не хлынула кровь. Впрочем, кажется, сейчас это уже нестрашно. Перестать чувствовать и видеть — единственное желание. Отчаяние накрывает с головой. Опускаюсь на колени, пытаясь объясниться.

— Саш, прости… я… Я думал, ты… у нас… я был уверен, что у нас…

Голос срывается, а глаза жжет так сильно, что терпеть нет сил. Чертовы математики со своими формулами. Боль и страх — вот истинная формула любви.