Пятьдесят оттенков серого

Мы медленно движемся в потоке машин. Тейлор не сводит глаз с дороги. Молчун — это еще мало сказано. Наконец я не выдерживаю:

— Как там Кристиан, Тейлор?

— Мистер Грей очень занят, мисс Стил.

Должно быть, та самая нерешенная проблема. От меня так легко не отделаться.

— Очень занят?

— Да, мэм.

Я хмурюсь, Тейлор смотрит на меня в зеркало, наши глаза встречаются. Да уж, в умении держать рот на замке Тейлор не уступит этому психованному деспоту, своему хозяину.

— Он здоров?

— Надеюсь, мэм.

— Тебе удобнее обращаться ко мне на «вы»?

— Да, мэм.

— Хорошо.

Это признание на долгое время заставляет меня замолчать. Я начинаю думать, что слова Тейлора на аэродроме о том, что последние дни с Кристианом нет сладу, мне почудились. Возможно, он жалеет, что тогда разоткровенничался, считает это нечестным по отношению к боссу. Молчание становится невыносимым.

— Как насчет музыки?

— Разумеется, мэм. Что вы предпочитаете?

— Что-нибудь успокаивающее.

Наши глаза снова встречаются, и я вижу, что на губах Тейлора играет улыбка.

— Хорошо, мэм.

Он нажимает клавиши на панели, и тихий распев канона Пахельбеля заполняет пространство между нами. О да… именно то, что надо.

— Благодарю. — Я откидываюсь на сиденье, а Тейлор медленно ведет машину по шоссе I-5 к Сиэтлу.

Спустя двадцать пять минут он высаживает меня у впечатляющего фасада Эскалы.

— Заходите внутрь, мэм. — Тейлор открывает дверцу. — Я позабочусь о багаже. — На лице мягкая, теплая улыбка. Надо же, добрый дядюшка Тейлор.

— Спасибо, что встретили меня.

— Был рад помочь, мисс Стил.

Тейлор с улыбкой идет к входу. Швейцар кивает и машет рукой.

Пока я поднимаюсь на тридцатый этаж, в животе порхают тысячи бабочек. Отчего я так нервничаю? Я не знаю, в каком настроении застану Кристиана на этот раз. Внутренняя богиня надеется на лучшее, подсознание нервно ломает руки.

Дверь лифта открывается, я в фойе. Странно не встретить здесь Тейлора, но он внизу, паркует машину. Кристиан тихо разговаривает по «блэкберри», глядя через стекло на ранние сумерки, опускающиеся над Сиэтлом.

— Ничего… хорошо… ладно.

Кристиан оборачивается, видит меня, и внезапно с ним происходит разительная перемена.