Девчуля для братвы (СИ)

Это была обычная Романова практика — сначала пообщаться с клиентом самому, а затем уже перепоручить его заботам сотрудников.

Предполагалось, что я более подробно расспрошу Ильяса о его пожеланиях по тексту, а еще он сможет выбрать оформление будущего шедевра.

Вот только это было абсурдно. Неправильно.

Это был фарс. Я знала об этом. Знал и Ильяс. Поэтому так ухмылялся — только дурак не поймет, что он издевается и никакой стих ему даром не нужен. Дурак и еще Роман Евгеньевич, который вел себя с ним так, как с обычным клиентом.

Я бы многое отдала за то, чтобы не оставаться с Ильясом наедине. Не потому, что Вольф запретил. Потому что я сама чувствовала — от этого человека нужно держаться подальше.

Но что я могла поделать? Роман велел вести его в творческий отдел.

Что мне оставалось делать — я повела…

Глава 26

Наше агентство располагалось в старинном здании, которое принадлежало Роману Евгеньевичу.

Само собой, за годы этот особняк много раз ремонтировали, последний ремонт и вовсе был евроремонтом.

И все-таки дух старого здания витал здесь — высокие потолки, ажурные перила лестниц, широкие подоконники…

На один из таких подоконников меня и усадил Ильяс Рахматулин, когда мы с ним оказались в пустом коридоре.

Причем, усадил — в прямом смысле этого слова.

Опершись руками о раму, навис прямо надо мной, не давая никакой возможности поднырнуть под его руку.

От него умопомрачительно пахло каким-то мужским парфюмом — достаточно резким и острым, чтобы у меня начала кружиться голова.

Но… странное дело, его хотелось вдыхать вновь и вновь. С феромонами он был, что ли…

— Ну здравствуй, крошка. Продолжаем знакомство?

Боясь поднять на Ильяса взгляд и утонуть в тигровой радужке сатанинских глаз, я вперилась глазами в пуговицу на его безукоризненно-белой рубашке.

— Как вы здесь очутились?

— Думаешь, для человека моего положения так сложно найти понравившуюся девушку?

— Думаю, что нет… Наверное, для таких, как вы и ваш брат, это легче легкого. Хотя это неправильно. Каждый человек имеет право на неприкосновенность. Я не хотела, чтобы вы меня нашли.

Я говорила чистую правду.